Михаил взглянул на Елену другими глазами. Её заботы стали для опытного отца вполне объяснимы.
— Людоеды встречаются везде, и в этих землях они тоже есть. Но на юге чужакам действительно больше не рады. Там немногим теплее, а все бегут в этот край, словно в святую землю. Выжить на юге стало сложнее. Слишком много людей готовых убить, слишком мало пищи, слишком большая злость и остервенение. Правильно, что не пошли — скитальцам там делать нечего. Едва ли на юге оценят сказы дороже, чем ваши жизни.
Роман не сводил с него глаз, злоба брата Светланы явно начала искать выход наружу. Ему не нравились поучения со стороны.
— А куда вы идёте? — угадав настроение мужа, быстро спросила Елена.
— Вам довелось подниматься на Заветрь, а дым на востоке вы разве не видели?
Роман сразу насторожился. Он учуял, что Михаил спросил об этом совсем неспроста.
— Нет. Лишь большой дым на севере, где стояли трубы Вечного Огня. А что?
— Повелитель Серых Городов начал новый поход. Блок уже пал, должно быть всех его жителей вырезали.
Сказав это, он прислушался к ночной тишине. Даже сейчас Михаилу казалось, будто он слышит звук боевых барабанов. Роман и Елена переглянулись, в их глазах отразился нарастающий страх.
— Серый Повелитель? Он двинул орду на запад и Блок уже пал? — Начал засыпать вопросами шурин. Елена же и вовсе чуть не расплакалась.
— Мы были там совсем недавно! Столько женщин с детьми, так много голодных! Бедные люди…
— Всем нам лучше скорее уйти через Пояс. Думаю, за горы Повелитель не сунется. По крайней мере не в это лето, ведь его орде ещё предстоит сразиться с Небесной дружиной. Перевал сейчас держат Западные Города. Как только мы увидели с Заветри знамёна орды, я сразу решил идти не останавливаясь. Но из-за войны нам придётся искать новый путь.
— Значит, ты узнал о наступлении Серых ещё до того, как сам наведался в Блок? — Роман быстро свёл услышанное воедино. — И ты их не предупредил?!
— Нет…
— Ну и сволочь же ты! — поднялся он со своего места, дробовик угрожающе щёлкнул.
— Ромочка! — воскликнула Елена, вскакивая вслед за мужем. От её резких движений щенок под курткой боязливо взвизгнул.
— Ты всегда думал только о собственной шкуре. Ты и есть шкура! — не унимался Роман. Он навис над сказальцем, как мрачная туча готовая разрядиться грозой. Но и в Михаиле закипела холодная злоба: кто он такой, чтобы осуждать его за решения и поступки?! Что он вообще знает о дороге семьи?!
— Они могли убить нас, если бы мы рассказали! Голова — старый сумасшедший, он послал за нами опричников, чтобы…
Михаил осёкся, и его запал сразу угас. Говорить об Анюте совершенно не следовало.