— Да уж, идиотов немало, — хмыкнул Лукас. — Но ты забыл уточнить, Шон, что такие порталы создаются прямо у щита, чтобы экономить энергию. А мы, как ты понимаешь, далековато находимся.
— Знаете, все это очень странно! — воскликнула я. — Почему все это происходит со мной? Доппельгангеры преследуют, хотя им положено появляться только около щита. А теперь еще носатые свободно разгуливают через порталы, которых опять же не должно здесь быть! Что происходит?
Сэйвиры молчали с хмурыми лицами.
— Утром пойдем в магическую лабораторию, — сказал командир. — Нужно выяснить хоть что-нибудь об этом браслете. Может быть, тогда мы сможем понять, что нужно проклятым сектантам.
Но в магической лаборатории Протектората мне ничем не помогли. Ученые полдня сканировали меня разными непонятными устройствами, шептали заклинания, но все напрасно. По всему выходило, что у меня на руке совершенно обычный золотой браслет, который почему-то не снимается. Услышав вердикт, командир Страйт не сдержал эмоций и высказал весь свой запас непечатных слов. Проблема не решилась, и к разгадке мы ничуть не продвинулись. Тогда командир решил, что я постоянно должна быть под присмотром. В институт мне теперь ходить не разрешалось, да и вообще следовало сидеть дома в перерывах между патрулями. Ну а Лукас и Шон должны были по очереди меня охранять. Не могу сказать, что меня это обрадовало. С Лукасом мы теоретически встречались, но никакой радости от этого я не ощущала. Ну а Шон… С ним было вообще все очень сложно, как и всегда. Однако, с командиром не спорят, да и что скрывать, мне было страшно по-настоящему.
Теперь свободные от дежурства дни я проводила в Протекторате, ну а если свободными оказывались вечера — у меня в квартире на ночь оставались Лукас или Шон. Я могла попросить командира, чтобы со мной рядом был лишь Лукас, ведь мы вроде бы встречаемся, но не стала. Меня тянуло к Доусону неимоверно, и глупо было это отрицать.
Лучше бы я патрулировала круглыми сутками. Теперь и находиться наедине с Лукасом стало сложно. Я постоянно чувствовала вину за то, что думаю о Шоне. Я ведь сама дала шанс Лукасу, сама согласилась встречаться с ним, а теперь безумно жалела об этом. Каждый раз, когда блондин прикасался ко мне или целовал, я тут же вспоминала ласки Шона, наш невероятный поцелуй, а еще вспоминала, как он прикасался губами к моей шее в тот вечер, когда меня чуть не похитили. Как сжимал в объятиях, будто опасаясь потерять. Лукас как всегда был тактичен и внимателен, не настаивал на отношениях, на поцелуях, списывая мое состояние на стресс от произошедшего. И от этого мне было еще хуже. Я чувствовала себя предательницей!