Закат расцветил небо красно-коричневым, совсем потемневшее у горизонта, над головой оно все еще оставалось светлым. Принадлежавший Джангуру Дерзкому длинношеий скакун белоснежного цвета, уверенно перебирал ногами по песку. Хепт-тан, теперь уже бывший, сидя в седле, с какой-то щемящей грустью прощался с прежней жизнью, задаваясь вопросом, что же ждет впереди?
И все же просто так его не отпустили.
Не смогли кланы проглотить вопиющее унижение. Перехватили через сутки на закате. Уже почти у самой границы неподалеку от торгового городка, когда Райхо уж было решил, что преследования не стоит опасаться. Повсюду спереди и сзади бесшумно появлялись темные фигуры с закрытыми лицами. Они словно восставали из длинных теней, были ими сами. Лишь опыт ассасина и едва слышный тренированному уху шелест песчинок подсказали обманутому зрению, что все лишь иллюзия.
Воздух загустел, вибрируя от концентрации темной энергии. Здесь собралось множество мастеров, готовых применить все свои способности. Не исключено, что кто-то из Хепт-танов тоже успел его опередить.
«Похоже, они были готовы заранее к такому развитию событий. Знали, что я буду спешить и выберу короткий путь. Знали, и что я бываю слишком самоуверен…»
Как бы то ни было, история кланов еще не ведала подобного случая.
«Чтобы ассасины собирались единой армией, да ради единственной жертвы?! Видать, здесь те, кто не поверил Альхамеду? Что ж. Я предупреждал».
Райхо глубоко вздохнул концентрируясь.
Тишину можно было резать ножом. Кроваво-красный, расчерченный полосами теней, песок зловеще шелестел.
Не было шатра, в котором курились заранее подмененные им благовония на пропитанные особым умиротворяющим составом. И даже «темная аура» не сработает — слишком много бойцов, которые знают заранее, что их могут попытаться отпугнуть. А по неестественно блестящим в сумерках глазам, было ясно — ни один нападающий не пренебрег снадобьями, известными как «китал-хаса» — боевой эликсир.
Хепт-тан мог бы использовать орденские приемы, но сомневался: «Числом задавят. Всегда найдется тот, кто тихо обойдет сзади и воткнет отравленную иглу или клинок. — Вспомнился тин Хорвейг: — Только вот мне Кира не поможет…»
Райхо нервно усмехнулся, подумав о Кирране. Прощаться с мечтой не хотелось, особенно сейчас, когда он почти свободен и готов начать новую жизнь.
Внутри радостно заворочалось чудовище. Кожа на загривке приятно зудела. В груди против воли зарождался рык. Те, кто стоял первыми, подались в испуге назад — все же ассасины не солдаты, чтобы действовать в лоб. Вдруг кто-то в центре воздел к небу кривой клинок.