Шатер расписан иероглифами, в египетском стиле. Приглядевшись, я узнал шторы, что я привез из родительской квартиры.
— Ну да, — уловил мой взгляд Сергей. — Пришлось малость у тебя позаимствовать. Потом отстираешь.
— И что будем делать? — спросил я?
— Ждать, — он скривил губы, — снова ждать.
— Чего?
— Не чего, а кого. Виновника сего торжества.
Внутри шатер казался еще больше, чем снаружи. В центре стоит широкая скамья, размером с целое ложе. На сколоченных деревянных стеллажах расставлены свечи. Мельком заглянув внутрь, я тут же вышел. На западе затухал красочный закат, красивший редкие полоски облаков в темно оранжевый цвет. Серега сидел в позе лотоса, лицом к заходящему солнцу. Глаза закрыты. Я сел на клочок соломы рядом с ним. Темнело.
— Едут, — сказал Сергей, и показал рукой. С той стороны к нам приближалась повозка. С сумерках не разобрать, кто правит. Лишь позже, когда телега была уже рядом с нами, я узнал возницу. Видел ее всего пару раз. Знаю, что ее зовут, вроде, Нина Федоровна. Уже разменявшая вторую молодость, она никогда не улыбалась. По крайней мере, когда я ее видел, в ее глазах всегда была печаль. Я даже подумал тогда, что, скорее всего, в трауре.
— Тпру… — произнесла пожилая женщина, натягивая поводья. Воз остановился рядом с нами. Он был доверху набит всяким барахлом, какие-то корзины и коробки. Нина Федоровна аккуратно спустилась на землю, подошла к борту, сдвинула одеяло. Там лежал мужчина. На вид тяжело сказать, сколько ему лет. Худой, высохший, как щепка, он напоминал мне узника, прошедшего ужасы концлагерей.
— Так, Вадим, подсоби, — сказал Сергей, взявшись за концы нижнего одеяла, на котором лежал «узник», у его головы. — Берись там, давай внесем его внутрь.
Мы стащили парня с телеги. Он оказался даже легче, чем я представлял.
— Кладем его вот так, головой туда, — сказал Серега, когда мы внесли его внутрь. Федоровна осталась снаружи. Мы опустили мужчину, на лавку прямо с одеялом. Сергей подсунул края одеяла ему под бока, сделав своеобразную люльку.
Когда было готово, Серега задумчиво на него посмотрел.
— Врачи констатировали у него смерть головного мозга. Спинной мозг подает сигналы, а в головном — тишина. Помнишь, о чем мы говорили вчера?
— Вегат?
— Вегат.
— Что с ним произошло?
— Был электриком, попал под силовой кабель. Получил сильнейший удар током. Доктора несколько дней боролись за его жизнь. Сердце работало с перебоями. То работает, то не работает. Но, в конце концов, оклемался. Правда, так и остался — овощ овощем. Несколько лет пролежал в больничке. Пока мать не решила его забрать. Не сказать, что врачи были сильно против. Думаю, даже немного обрадовались, что могут скинуть обузу. У них сейчас даже в дурдоме места нет. Дышать может сам. Показали, как кормить через трубочку, и гудбай.