Голуби — стражи ада (Линтейг) - страница 116

Всю оставшуюся жизнь мы проживём в неволе, но без голубей. Лучше ли это? Хуже ли? Так же? Но уж точно не лучше. Там люди, там слова, там новости, там открытия, а здесь — замкнутое пространство, смещённое четырьмя затхлыми стенами, порожденное нашими видениями и галлюцинациями. Тюрьма. Камера из подсознательных образов, бредовых мыслей и абсурдных идей.

Руки Антона тряслись от всепоглощающей злобы, губы сжались в тонкую полоску, глаза горели, ярко, безрассудно. Он не выдержал и надавил на спусковой крючок. Пуля с треском выскочила из магазина, пролетев по ровной траектории, вонзившись в отблески плоти. Но Эльвира осталась на месте, целая, нетронутая, невредимая. Ее не страшили пули; проекция делала её неуязвимой.

— Ну вот, вы подтверждаете то, что я сказала! Вами движут эмоции. Предрассудки, эмоции и собственная глупость. А у голубей нет бурных эмоций, кроме гнева, но его они используют разумно. Они идут вперёд. Гнев не доминирует ими, а лишь сопутствует, призывая к великим подвигам и достижениям, — Глаза Эльвиры снова восторженно загорелись, волосы затрепетали от непонятной силы. — Увы, мне некогда. Вынуждена вас покинуть. — Последние слова она манерно растянула, словно подчёркивая таким образом наше плачевное положение. — Меня ждут неотложные дела… Не скучайте и, главное, не тратьте попусту пули: на самом деле, они весьма полезны. Если бы не ваша глупость и порывистость, присущая и Максиму, ваш план бы не провалился. Что ж, удачи!

Она изящно развернулась, подошла к шторам и словно растворилась в заскорузлом, испещрённом пятнами куске ткани.

=== Глава 28. Свобода и неволя ===

Эльвира исчезла, оставив нас наедине друг с другом. Мы принялись невольно переглядываться и думать, лихорадочно думать, как выбраться из отвратительного здания. Искать выход? Паниковать? Высматривать дороги, пути? Нет. Вряд ли в этом был смысл: исследование бы ничего не принесло. Оно бы не дало ни удовольствия, ни радости, ни смысла — только трату времени, пустую, лишнюю, ненужную.

Срочно следовало выбираться. Срочно показывать оружие миру, начинать уничтожать адских голубей, заполняющих каждый участок. Мы должны были победить, мы обязаны были истребить их, погасив пламя, раскидав обмякшие перья… Расплескав демоническую кровь.

Антон остался на месте, а я, гонимая мыслями о свободе, отправилась осматривать комнаты. Я ходила по коридорам и пролётам, невольно вспоминая самые мерзкие часы собственной жизни. Самое унизительное и отвратное время, подорвавшее мою свободу и честь. Я ненавидела эти погрязшие в пыли углы, ненавидела стены, ненавидела отодравшиеся обои, насквозь проевшиеся ветошью. Ненавидела до тошноты.