Санькин звонок раздался, едва Ольга закрыла за собой дверь квартиры.
— Мам, я не помешала?
— Конечно нет.
— Точно нет? — В голосе дочери звучало разочарование.
— Это всего лишь знакомый. Я делала для него кое-какую работу.
— А жаль, я ему дала девять балов из десяти. И галстук у него правильный.
— Галстук-то здесь причем? — Ольге было приятно слушать Санькину болтовню.
Судя по настроению дочери, дела с учебой и приютом шли неплохо, так почему бы не поговорить о галстуках?
— Гугл тебе в помощь, мама. «Что говорит о мужчине цвет его галстука». Галстук у него был темно-красный. Винного цвета даже. Владелец красного галстука очень настойчив и целеустремлен.
— Вообще-то, у него все галстуки синие обычно.
— Тогда он творческая натура. Но сегодня решил быть настойчивым. Если я в нем не ошиблась, то добавлю еще полбалла. И ему с тобой было приятно общаться, если ты сама не заметила.
— А это ты по какой части одежды определила.
— Сегодня мы гадаем только по галстуку. Он ослабил узел, и вообще выглядел, как кот перед сметаной.
— Не преувеличивай и… Саша… не рассказывай пока никому.
* * *
Никки взяла с комода под зеркалом большой желтый пакет с приколотой к нему визитной карточкой. Пакет был пуст.
— Ольга Лукьянова, финансовый консультант? Старая, страшная и умная?
— Умная. Немолодая. Симпатичная.
— И все?
— И еще полезная. Этого достаточно, Никки.
Задавать новые вопросы было рискованно, ей не следовало слишком явно демонстрировать свою заинтересованность и, тем более, беспокойство. Держа чемоданы за телескопические ручки, они вместе направились к лифту. Виктор на секунду задержался у комода, оторвал от конверта карточку и сунул ее в карман пиджака. Этот почти вороватый жест несколько омрачил безоблачное настроение Никки.
Ночью в отеле, не поднимая головы с его плеча, она спросила:
— Почему бы нам не съехаться?
— Зачем?
— Чтобы все время быть вместе.
— Зачем нам все время? Чем мы его заполним, Никки?
— Ну, тогда, нам было бы удобнее вести общее хозяйство. Мы сможем сократить расходы… И мы подходим друг другу.
— В этом ты абсолютно права.
Его голос успокаивал, а сердце под ее ладонью билось ровно и сильно. Да, она права. Он поймет, что с ней ему всегда будет хорошо. Соскальзывая в теплый сон, она не заметила, что Виктор по-прежнему лежит, глядя в темноту широко открытыми глазами.
Встречи и переговоры затягивались часов до шести-семи. Никки съездила в Гатчину и Петергоф, исходила вдоль и поперек Заячий и Васильевский острова. Виктор вызывал ее, когда у него освобождалось время для ланча или кофе, вечером, отпустив юриста и секретаря, в их общем номере просматривал почту, снова говорил по телефону. Кажется, все складывалось для него удачно: Виктор работал как вечный двигатель, но не хмурился и не уставал. Никки просыпалась под утро от его поцелуев, уютно поворачивалась к нему спиной и в полудреме наслаждалась прикосновением горячих рук к плечам, груди, животу, слушала хриплое дыхание, улыбалась тихому стону, и не пыталась открыть глаза, когда в ванной начинала журчать вода, или хлопала входная дверь. Они смогут жить вместе, жизнь мудрее расчетов, он сам это поймет.