— Никакого уговора теперь не будет. Ярополк Святославич велел наложить подать, тому и быть! Пойдете против — кровью зальем город, пострадают и малые и старые. Сейчас велю дружине перебить всех, если не уйдете сами!
Старейшина города — Варяжко узнал того в выступившем муже, — вздел руки к небу и прокричал:
— Взываю к богам — пусть судят нас. В честной схватке воинов — от тебя, боярин, и от народа новгородского. Кто возьмет верх — того правда. Пойдешь ли ты на суд божий?
По выражению самоуверенности на лице наместника, сменившей на время прежнюю злость после этих слов новгородского старейшины, было понятно — он не сомневался в победе своего воина. Да и, наверное, решил потешить себя и свое войско избиением новгородского неумехи — принял вызов:
— Да будет так, кто победит — того правда. Если твой воин — будет по вашему, мой — тогда уходите вы. Клянусь в том Перуном!
Много времени на выбор своего бойца наместник не терял — через минуту из строя дружины вперед вышел богатырь, вооруженный палицей и мечом. У новгородцев же произошла заминка — шло время, а добровольца на зов старейшины не было. Он не выдержал, сам назвал кого-то, после вперед как-то нерешительно вышел дюжий мужик, похоже из молотобойцев. От всего его мощного тела веяло огромной силой, сквозь рукава рубахи проступали буграми мышцы, а в руках внушительная палица смотрелась перышком. По-видимому, среди новгородцев он слыл первым силачом — среди воев раздались дружные крики: — Градислав, не подведи, побей ворога!
По растерянному виду, натянутой на лице жалкой улыбке новгородского бойца Варяжко понял — тот вовсе не уверен в своей победе, а умирать для потехи других не хотел. Только послушание старейшине, да и стыд от позора, если бы надумал отказаться, заставили его выйти на безнадежную схватку. В какой-то момент в душе у юноши поднялась волна сочувствия к нему и возникшего воинского азарта, как в том бою с разбойниками на Ловати. Он отдался ей и крикнул во весь голос: — Люди новгородские, позвольте мне сразиться за вас!
Застыла тишина — как среди новгородцев, так и в стане противника. Люди озирались, ища глазами отчаянного храбреца, решившегося на безрассудный подвиг. Варяжко поднял руку, привлекая внимание старейшины к себе. Тот подошел ближе, какое-то время всматривался, как будто оценивая его. В глазах старого мужа юноша видел удивление и искру надежды, после тень разочарования. Понимал, от чего — его довольно крепкое, но еще по-юношески стройное тело все же не впечатляло, особенно в сравнении с могучими богатырями, стоящими на ристалище. После некоторого сомнения старейшина обратился к Велимудру, стоящему чуть впереди своей сотни: — Твой этот удалец?