Кроме того, что я видела в его воспоминаниях.
Того, что выглядело как Архиепископ.
Я боюсь Чевинфорда. Ненавижу себя за то, что поначалу он мне понравился. За то, что не справилась со страстью к нему. За то, что не прыгнула вместе с Ником…
Он поворачивается ко мне, смотрит исподлобья.
— Проверь еще раз окрестности и можешь поспать, — говорит он. — Каюта прошлого мага свободна.
А затем он просто уходит в носовую часть, опирается о борт, подзывает к себе одного из своих подчиненных, они что-то обсуждают.
Смотрю в сторону отдаляющегося острова. Сейчас видны лишь его огоньки. Хоть бы Ник до него добрался. Хоть бы с ним все было хорошо…
Вздохнув, вытерев лицо, спускаюсь в каюту, которую указал Чевинфорд. Она совсем маленькая, в ней почти ничего нет. Только небольшая кровать и сундук, в котором нахожу лишь грязную одежду.
Ложусь, сразу же отключаюсь и передо мной появляется незнакомец. Лица его не вижу, хоть при таком освещении должна. Замечаю только темный костюм с блестящими пуговицами.
Понимаю, что это сон — магов учат этому, чтобы не путать Изнанку с реальным миром.
Мы находимся в кабинете. Он большой и светлый, уставленный дорогой мебелью. Незнакомец сидит в огромном мягком кресле с темно-зелёной обивкой. Перед ним круглый, покрытый узорами стол, в центре которого, словно башня, высится высокий подсвечник с единственной свечой. Хоть тут и светло, но свеча горит.
Рядом со мной большое окно. Я смотрю в него, но не могу разглядеть что происходит снаружи. Будто бы все заволокло туманом.
— Он нравится тебе? — спрашивает незнакомец.
Хоть он и не называет имени, но понимаю, что речь идет о Чевинфорде. Во сне всегда так — ведь напротив лишь отражение моих мыслей и памяти.
— В нем есть что-то, — отвечаю я, не знаю какие слова подобрать.
— Притягательное? — спрашивает он.
Я лишь киваю. Чувствую, как взгляд незнакомца скользит по мне, будто изучает. Мне не хочется быть здесь. Что-то изнутри будто говорит — уходи отсюда.
Поднимаюсь, ищу взглядом дверь за спиной. Знаю, что она должна быть там, но натыкаюсь лишь на монолитную стену. Спустя мгновение слышу, как что-то происходит. Что-то шуршит, царапается, хлюпает. Звуки становятся все громче. От них кожа становится гусиной. Сердце начинает биться чаще.
Поворачиваюсь, и вижу, как обе руки незнакомца отделяются от тела и стуча ногтями по столу бегут ко мне. Одна из них единым прыжком добирается до моей головы. Все вокруг меркнет. Я кричу, но никто не слышит. В кожу впиваются тысячи маленьких. но чрезвычайно острых зубов. Боль распространяется по всему телу. Перестаю ощущать свои руки, ноги. Лишь боль, которая наваливается на плечи монолитным грузом.