В повозку впорхнула оживленная, румяная Лим, порылась в вещах, подхватила шаль и устремилась к выходу. Я не сдержалась, негромко и раздраженно произнесла ей в спину:
— А в твоем положении это не опасно?
Лим застыла, медленно повернулась ко мне, шагнула ближе, опустилась на одеяла, продолжая тревожно таращиться. Рука ее потянулась к животу.
— Как ты…? Уже заметно?
— Не очень. Но признаки есть.
Лим пригорюнилась, сжалась, обняв колени руками.
— Как же ты решилась? — тихо спросила я, уже жалея, что затеяла разговор. — Одна, в такое время. Нельзя было остаться дома?
— Я не могла оставаться… дома, — медленно произнесла Лим.
Я заметила паузу, покачала головой.
— Все было так плохо? А твоя семья, неужели никто не помог бы?
У Лим вдруг сделалось странное лицо. Ба, да это злость! Наша милая девочка умеет злиться!
— Помогли бы, — процедила Лим сквозь зубы. — Даже пытались. Если догонят, точно помогут.
Я присвистнула, посмотрев на попутчицу с возрастающим уважением. Не иначе как она беглянка. Еще одна в нашей компании.
— А семья мужа?
Лим подняла глаза и вдруг заплакала, тихо и отчаянно.
— Ну, ну, — пробормотала я. — Предположу, что никакого мужа и не было.
Лим кивнула, низко наклонив голову.
— Ну что ж, бывает. Куда же ты тогда едешь?
— К друзьям. Они помогут. Но ты не подумай… все не так. Я не такая… Все иначе.
— Конечно, конечно, можешь ничего не рассказывать, я тебе верю, верю, — я порылась в кармане рюкзака, подвинулась ближе, сунула в мокрую от слез руку маленькую шоколадку.
— Съешь, это лекарство от женской печали.
— Правда? — наивно удивилась Лим, развернула блестящую бумажку, понюхала и лизнула. — Вкусно. Как лакрица. Лучше даже.
— Ешь. У нас тут и так мало радостей. Мы, девушки, должны поддерживать друг друга. Ничего не бойся. Сонтэн и я, мы поможем. Мы тоже твои друзья.
Лим кивнула. Какая она все-таки юная!
— А теперь иди, — сказала я. — Веселись, пока можешь. Оденься только потеплее. Ночь холодная.
— А ты? — спросила Лим.
— Я побуду здесь, устала.
… Наверное, я задремала и вздрогнула, когда наверху громко стукнуло. Кто-то вернулся в телегу, залез на «второй этаж». Я прислушалась. Судя по шуму, один из близнецов, скорее всего меланхолик Эгенд. Если бы не упрямство Альда, мы бы договорились со старшим братцем. Он вроде человек с благородными принципами, хоть и ставящий превыше всего безопасность семьи. И в этом я его очень хорошо понимаю.
Праздник еще продолжался. Звук плохо проникал сквозь стены, но я прислушалась. Кто-то пел, густым бархатистым голосом. Я вдруг поняла, почему мне показалась знакомой песня Диноры о водорослях — язык эльфов был похож на наш земной гэльский. Одна из моих подруг писала диссертацию по кельтским языкам, и мне волей-неволей пришлось приобщиться к ее научным изысканиям. Что ж, порталы.