— Эйдан поверил бы.
— Потому что он твой друг?
— Потому что раньше он трижды неделю ходил со мной в супермаркет покупать их.
Удивление дернулось в ней.
— Я и не думала, что ваши отношения с Эйданом длятся так долго.
Он кивнул.
— Мы встретились в старшей школе, и с тех пор он был моим лучшим другом.
— Я должна была догадаться, что ваша дружба основана на чем-то большем, чем просто бизнес. Он единственный, кого я видела осмелившимся дразнить Чудов... — черт.
Его темная бровь вздернулась.
— Чудовище? — его губы изогнулись. — Все в порядке, Сидней. Я знаю, как меня называют.
— Извини, — сказала она. Холодный ветер, набегающий с моря, не мог остудить жар, обжигающий ее кожу. — Это было грубо.
— Но это правда, — заявил он. — Я предпочитаю нарушать правила вежливости общества и быть честным, а не политкорректным.
Ей такого никто и никогда не говорил. Покачал головой, она поправила себя:
— Я имела в виду, он поддразнивает тебя в моменты, когда другие колеблются между неуверенным бормотанием и поклонниками и дракой. А он... Он тебя не боится.
— Как и ты.
Конечно же, она боялась.
Боялась ли она, что он поднимет на нее руку? Нет. Только трусы бьют женщин, а у Лукаса было много качеств: безжалостный, решительный, упорный — но трусом он не был. Она боялась не его, а того, что он заставлял ее чувствовать. Во что, он мог ее превратить.
Женщину, отчаянно нуждающуюся в любви и внимании. В его любви и внимании.
В ней пробился росток паники, такой же маленький и раздражающий, как камешек в туфле.
— Мы с Эйданом прошли ад вместе, — продолжил он. — Я знаю его самые глубокие страхи и секреты, а он — мои. Такая верность и дружба не может зародиться в конференц-зале, — он приумолк, изучая ее. — Чем же твой отец заслужил такую верность с твоей стороны?
Она дернулась, удивленная резкой сменой темы разговора.
— О чем ты? Он мой отец, — с запинкой ответила она.
— А он не самый нежный, любящий и поддерживающий мужчина. Он хотел, чтобы ты вышла замуж только ради финансовой выгоды для себя. Твое счастье для него не приоритет. Так что же в нем вдохновляет тебя на такую преданность?
— Дело не в том, как он поступает, а что я сделала.
Признание сорвалось с ее губ до того, как она могла бы сдержать его. Охваченная ужасом, она сильно ущипнула себя за переносицу. О Боже, почему она это сказала? В особенности, перед ним? Он не поймет. Не сможет понять, как сильно вина и стыд могут изводить человека, пока от того останутся только обломки. Не Лукас...
Широкая ладонь скользнула по ее затылку. Притянула ее ближе, пока ее щека не уткнулась в твердую грудь.