Да и стоит помнить, что у всего есть свои причины.
Амелия хотела прийти сюда, чтобы повеселиться и оторваться — я знаю это. Я легко могу читать ее. И раз мы здесь, я намерен убедиться, что эта вылазка такой и будет.
Двери с мутным стеклом открываются, и я быстро оглядываюсь, поскольку никогда не был здесь. Стены покрашены в фиолетовый, и комната подсвечена черными лампами. Белый кожаный диван светится флуоресцентом, и стриптизерша, обернувшись, переводит взгляд с Амелии на меня.
— Проходите, не стесняйтесь, — подзывает она.
По сторонам от дивана расположены столики с ведерками со льдом и бутылками с выпивкой. Амелия колеблется. Я наклоняюсь достаточно близко, чтобы коснуться губами ее виска, но не делаю это, и вместо этого шепчу:
— Присядь, Амелия.
Она слушается. Я беру бутылку и делаю несколько глотков, прежде чем сесть рядом с ней, в этот раз убеждаясь в том, чтобы между нами не оставалось и сантиметра свободного пространства. Отбросив осторожность, я позволяю взять вверх своему притяжению к ней и хочу узнать, куда это меня приведет. Приведет нас.
В углу установлено стерео, и стриптизерша стоит возле него.
— Напомни, как ее зовут? — спрашиваю я тихо Амелию.
Широко раскрытые глаза смотрят на меня.
— Блеск, кажется.
Я смеюсь и машу головой.
— Не думаю, что ты права.
Девушка пожимает плечами, и одна ее улыбка пьянит меня. Всё еще держа бутылку в руке, я думаю предложить выпить, но решаю, что ей достаточно и возвращаю тару обратно в ведро со льдом.
— Что хотите послушать? — спрашивает стриптизерша из угла, глядя на меня.
— Выбирай, — говорю Амелии.
Она пожимает плечами.
— Не знаю. Может, что-то из старого?
От этого лицо стриптизерши загорается.
— Может что-то нежное?
Кажется, Амелии всё равно, так что отвечаю:
— Конечно.
— И грубое>5.
Стриптизерша подмигивает.
Не зная, как Амелия отреагирует на чувство юмора стриптизерши, я рад видеть, что она просто пожимает плечами, надменно смеясь.
И тут комнату заполняют звуки классической Proud Mary в исполнении Тины Тернер, и Амелия вскидывает руки в восторге.
— Люблю эту песню.
Меня обдает волнами жара, когда я наблюдаю за ее движениями — за Амелией, не за стриптизершей. В данный момент меня интересует, насколько грубо будет попросить стриптизершу выйти и обратиться к Амелии с просьбой сорвать мою вишенку в области танцев на коленях.
Зная, что это будет непозволительно, я откидываюсь на спинку и смотрю, как стриптизерша подходит к Амелии. Я уже сказал ей, что это только для нее, я недоступен.
Она начинает медленно: кружит вокруг дивана, качает бедрами, наклоняется из-за наших спин, чтобы развеять вокруг блестки.