— Ага-а! — обличающе закричал инспектор по чародейским делам. — Жареным пахнет! Чую-чую!
Егор не знал, как себя вести в такой ситуации, и поэтому просто вежливо сказал:
— Здрасте.
— Жареным пахнет, жареным пахнет! — словно дразнилку, повторил дед Кондрашка, не обращая ни малейшего внимания на мальчика, и торжественно ступил в квартиру. — Допрыгался! Добаловался! Доигрался, дурачок!
— Как хорошо, что ты пришёл, дедушка Кондратий! Мы почти пропали.
Старенький чародей, похлопывая себя по ноге магическим жезлом, остановился полюбоваться на мучения домового. Складывалась сложная дилемма — стоит ли наказывать повесу, раз уж он сам себя вот так наказал?
— Ты нам поможешь? — жалостливо спросил Егор и упал, пытаясь оторвать настырную ветку. — Гаврюша дал честное слово, что больше не будет!
Кондратий моргнул и присел, держась за коленки, — его трясло от смеха:
— Ух-ха-ха-ха-ха-ха! Ох-хо-хо-хо-хо-хо!
Он потянулся к первокласснику, вытирая выступившие слёзы.
— Поди сюда, мальчик, я тебя обниму! Какой же ты смешной! У меня чуть подштанники не лопнули! Ты сам подумай — где Гаврила, а где честное слово?!
— Не бросай, Егорка-а, — прохрипел домовой, стянутый ветками по рукам и ногам. — Уговори его, а не то сгину во цвете лет!
Красивый-младший храбро подошёл к деду, тот слегка обнял мальчишку и погладил по голове.
— Э-э-эх, чего не сделаешь ради таких вот ангелочков, — прокряхтел Кондрашка и стрельнул розовым лучом в сторону спальни.
Страшное лимонное дерево тут же исчезло. Как и страшные зелёные путы, связавшие рыжего домового.
— Ну, рассказывай, бедный ребёнок, что на этот раз натворил мой недопоротый Гаврила?
И Егор повёл волшебного инспектора смотреть на странных созданий. Показал пылесос, привязанный проводом к батарее, ползающий веник с повадками кобры и мочалку, трущуюся о запуганного Маркса. Все три жертвы неумелого колдовства, несомненно, доставляли радости…
Насмеявшись до икоты, Кондратий Фавнович, ко всеобщему удовлетворению, вернул вещи в изначальное состояние. Когда мочалка безвольно повисла на Марксе, инспектор упал на диван, запрокинул голову, руками схватился за живот, а ноги раскидал по ковру. Мочалка почему-то развеселила его больше всего. Наверное, это из-за Маркса, кот имел вид самого несчастного и обманутого ловеласа с корвалолом в лапах…
Кот вылил в блюдце успокоительное и вылакал в две минуты. Чёрный хвост с белым пушком мотало во все стороны. Нервы.
— Койвалольчику? — предложил он Кондратию Фавновичу. — Там у хозяйки ещё пйипйятано, я знаю где…
Старик подержался за сердце, натруженное в процессе жизнеутверждающего смеха, и согласно кивнул. Под колпаком на лысине у него оказалась железная кружка — как у фокусника. Он перенёс кружку на столик, взял пустую склянку из-под корвалола, дотронулся до неё жезлом, и она самопроизвольно наполнилась лекарством. Кондрашка накапал себе пять капель.