Метрах в двадцати от нас спокойно шла лодка с Анечкой, она поглядывала на меня острым, быстрым взглядом, и я понимал: что-то нехорошее творится у неё на душе. Она что-то нервно говорила подругам (они были вчетвером на лодке). Те кивали и соглашались.
Часа через два мы прибыли. Усталости не было, спокойствие, как штиль на море, разлито было в душе, и, не торопясь, я начал обустраиваться. Тут бросилось в глаза, что все четыре женщины ходят с раздутыми от герпеса губами. Когда успели? Это у них эпидемия такая? А, какая разница...
К вечеру, перед ужином, ко мне подошла одна из них и поведала историю сегодняшнего дня.
- Ты знаешь, мы очень виноваты перед тобой… Ну, мы, экипаж нашей лодки…
- С чего так?
- Ну, Анечка очень болезненно отнеслась к тому, что не она, а ты вылечил Сергея.
- Понимаю…
- Пока мы плыли, она тебя всячески осуждала, мы соглашались… Результат - у нас у всех четырёх раздуло губы от герпеса…
- Ну, так и что?
- С Анечкой совсем плохо… она задыхается…
- От герпеса?
Мне было забавно: они осуждали меня, а теперь вот парламентёр приходит и всё это мне рассказывает с виноватым видом.
- Нет, у неё раздуло горло… герпес – это ерунда. А вот горло… Она задыхается и не может говорить, мы… боимся за неё, тут нет врачей.
Она чуть не плакала от унижения и от страха за жизнь подруги.
- А я тут при чём?
- Анечка сказала, что это оттого, что она на тебя напраслину возвела… Ну, в общем, она хочет извиниться…
- Мне это не надо…
- Помоги ей, а? Она же умрёт, вон шипит только…
Мне было смешно и неудобно. Сознание силы делало как бы отстранённым от всей этой жалкой человеческой суеты с наговорами и осуждениями… С другой стороны, умрёт ведь. А у неё ребёнок дома…
- Ладно, пусть приходит.
Через пять минут с виноватым, понурым видом она появилась в моей палатке.
- Ты поняла, что была не права?
- Ага.
Она действительно хрипела и слова сказать не могла. Ужас!
Мне стало жаль её.
- Садись ко мне боком и не двигайся.
Левая рука около затылка, правая ладонью вверх около горла.
Что мне делать? Известное дело, вспоминать Силу. Я сосредоточился и постарался вспомнить атмосферу того Озарения, которое царило вчера во мне. Получалось не очень, но некую стабильность я всё-таки ощутил. Почему-то вспомнились слова Будды:
«Знайте же, нищенствующие Бхикшу, что нет в вас постоянного принципа».
И лишь наставленный ученик, приобретая мудрость и говоря: «Я Есмъ», - знал, что он говорит.
Вот этот самый постоянный принцип, единственно верный в море человеческого естества, я смог уловить в тот момент. Я зафиксировал это воспоминание-ощущение в сознании и остановил течение ума: Сила позволяла мне теперь делать это без труда.