С тех пор к женщинам Алексей относился очень осторожно. Заводил не долгие романы, ничего не обещал, не строил намеки. Пока было "хорошо", было "хорошо". Когда только возникали первые разногласия, "хорошо" сразу прекращалось: стирались номера из телефонной книги, выкидывались симки, от съемных квартир возвращались ключи (домой он больше никого не приводил). Короче, сжигались все мосты. Переживаний особых не было, так как, ни в одну из своих подруг, Алексей больше не влюблялся. И не потому, что он этого не хотел, а душа и сердце почему-то молчали.
Но, эта, странная дама в дольмене, поразила его. В первые минуты она показалась ему пьяной, но, при этом не чувствовался запах спиртного; "наркоманка", но она точно приложила руки к лицу, значит нет. А когда она, с закрытыми глазами начала ощупывать его руками, он был почти уверен, что в ближайшем дурдоме был совершен побег. И даже напугался, когда увидел у нее на ладони кровь, поэтому постарался быстро смахнуть ее губами, что бы, вид крови не перевел тихое помешательство в буйное. При этом, он тут же смахнул кровь с губ, а под источником тщательно умылся. Он постарался ее успокоить, что все скоро заживет и быстро выметнулся из дольмена, чтобы эта полоумная не побежала следом.
Стоя поодаль, он все же наблюдал за дольменом. Ему стало интересно, что этот странный объект будет делать, когда вылезет на свет божий. Он наблюдал, как Лида в полуобморочном состоянии, покинула нутро камня и повела детей не в ту сторону. Только после усилий дочерей, она подошла к сероводородному источнику. Женщина вполне нормально умылась и, при этом у нее не выросли рога и хвост. "Значит, не ведьма" — мысли в голове рождались все новые и новые, и вроде не пьяная. Приглашение гида вернуться в машину оторвало его от мыслей.
Вчера, в очереди, он вдруг снова ее увидел. Без сомнения — она жила где-то рядом. В дольмене он даже не разглядел ее лица, и ему захотелось увидеть ее поближе. Ее походка, легкая и скользящая вызывала восхищение. Голубые шорты подчеркивали красоту стройных, покрытых легким загаром ног. Мать и дочь держались за руки и весело о чем-то заговаривали.
Вспомнив эту сцену, Алексей не мог ответить, что же привлекло его в Лиде. Но, что-то было: то ли взгляд ее печальных глаз, то ли легкий наклон головы, то ли смущенная улыбка. Уже давно его душа не испытывала подобного влечения. И ему не столько хотелось завязывать отношения с женщиной с детьми, сколько хотелось узнать, в чем причина, что в ней такого, что заставило его уже битый час сидеть в этом кафе и не сводить глаз с кованой калитки отеля.