И все равно, даже если предположить, что Марта по какой-то неведомой причине сразу почувствовала ко мне симпатию, присутствие Алеша должно было ей мешать. А она только чуть морщила нос, когда вступал отец, и продолжала со мной разговаривать.
Впрочем, больше меня беспокоило другое. Допустим, я Марте понравилась. Ну да, я очень милая, как она сказала. Но что будет, когда выяснится, что милая пани Анна не просто какая-то знакомая папы, которую подвезли на машине, а его жена? Всерьез и надолго? Будет ли она так же дружелюбна? Дело даже не в том, что я претендую на внимание ее отца, это ее как раз вряд ли сильно огорчило бы. Но я собираюсь занять место ее матери, а это уже серьезнее. И второе – что их напряженные отношения разруливать придется мне. А я понятия не имела, как это можно сделать.
Стоя в очереди на паспортный контроль, я написала Алешу в Вайбер:
«Прилетела. Все в порядке. Поговорим завтра. Целую».
Видимо, он понял мое состояние и ответил сдержанно:
«Спасибо. С Новым годом. Целую. До завтра»
Потом я позвонила маме и сказала, что приеду сразу к ним.
- Давай, мы подождем, - ответила она.
Улицы были почти свободны, и около десяти я добралась до Просвета. Чемодан, сумка, большой пакет с подарками – еле дотащила. Папа открыл дверь, обнял, понес мой пакет под елку. Все так привычно, знакомые праздничные запахи с кухни, ваза с еловыми лапами на столике, блеск мишуры.
Мама выбежала в прихожую – фартук поверх праздничного платья, бигуди под косынкой, один глаз накрашен, второй нет. Держа испачканные чем-то руки на весу, поцеловала, вопросительно вздернула брови. Я показала руку с кольцом. Она высунула язык, как Эйнштейн на известной фотографии, и снова убежала на кухню.
Войдя в гостиную, я расцеловалась с бабушкой и дедушкой, папиной сестрой Мариной и ее мужем Виктором. Вот и весь наш, как папа говорил, клан. У меня защемило сердце, когда подумала, что, наверно, последний раз встречаю Новый год вот так, с ними. Тринадцать лет, с тех пор как мама с папой вернулись из Праги, ничего не менялось. Разве что раньше с нами был Димка и пару раз его родители.
Стол, как обычно, приседал на ножках от тяжести, елка сияла огнями, и берушка Мартина Дзура с пучком мишуры, торчащим из дыры в животе, висела на самом видном месте. Барсик, обожравшийся курицы, томно лежал на кресле и смотрел на нас с неодобрением. Телевизор бубнил что-то привычно предновогоднее.
Я села на свое обычное место. Папа разлил вино, пришла наконец мама – причесанная и с докрашенными глазами. Все, поехали. Я жевала и думала, как начать рассказ о своей поездке. Вдруг до меня дошло, что сделать это будет не так уж и просто.