— Живем вместе — как муза для души, — и снова делает очередной глоток.
— Может, хватит пить уже? Завтра голова будет болеть с утра.
— Не страшно, — ставит бутылку на пол.
— Тогда и мне налей, — улыбаюсь. — Будет у нас с тобой на двоих маленький секрет.
— Тайное общество алкоголиков Миланская-Вишневский? — наконец-то на губах появляется какое-то подобие улыбки, но через пару секунд пропадает. — На полке стакан возьми.
Спрыгиваю и направляюсь в сторону, куда кивнул Артем. Беру с полки стакан и возвращаюсь на место, снова садясь на стол. Парень протягивает мне бутылку.
— Своя имеется, — беру ту, что стоит на столе. Все-таки водка. Ну и ладно, нам не привыкать.
Наливаю себе в стакан на дно и поворачиваюсь к Артему.
— Там в столе где-то минералка была, — тяжело вздыхает.
— Мы же тайные алкоголики, ты забыл? — поднимаю одну бровь вверх. — А алкоголики не запивают.
— Согласен, — усмехается. Что же с ним происходит-то? Как же узнать, но так, чтобы впросак не попасть со своими шуточками?
— А что за повод? — аккуратно спрашиваю, понимая, что случилось, скорее всего, что-то серьезное. С таким выражением лицa радостные события не отмечают.
— Ровно десять лет назад в этот день погибли мои родители, — очередной глоток из горла.
— Извини, я не знала, — говорю негромко, а у самой мурашки по коже. — Читала где-то, что родителей нет, но не знала, что именно в этот день они погибли.
— Проехали, — даже не смотрит в мою сторону, а мне безумно хочется подойти к нему, обнять и забрать часть той боли, которая сквозит в его голосе, взгляде и нынешнем состоянии.
Не пойму, что со мной происходит, но думаю о нем постоянно. Наваждение какое-то, даже ненавидеть его больше не могу.
Выпиваю водку, немного скривившись, и отставляю стакан в сторону. Артем поднимает, наконец-то, голову и смотрит на меня в упор. Кивает головой в сторону бутылки, и я молча наливаю себе еще.
Пьем в тишине. Я молчу, не зная, что сказать. Да и что тут скажешь в таком случае? Банальные слова сочувствия или жалости? В таких ситуациях они даром никому не нужны, мне ли не знать.
— Как это случилось? — мне почему-то очень хочется, чтобы он поделился. Просто выговорился именно мне, а не кому-либо другому. Уверена, ни одной из своих девушек он этого не рассказывал до сих пор. И не расскажет.
— Ехали из пригорода поздно ночью домой, — тяжело вздыхает. — Дорога скользкая после дождя, отец решил поехать по объездной. Лучше бы через город, — делает паузу, а я с замиранием сердца жду. — На мосту фуру занесло, и прямо на них. Там без вариантов, — закрывает глаза. — Обе машины в реку свалились с моста. Отец, сказали, погиб сразу, а у мамы был шанс. Если бы дверь не заклинило, могла бы выбраться, — поднимает на меня глаза. — Она плавала хорошо, может, и удалось бы спастись. Черт, нахрена они туда поперлись вообще? — голос дрожит, вот-вот сорвется. — Десять лет задаю этот дурацкий вопрос, на который нет ответа. Мы только отпраздновали мое восемнадцатилетние, все было хорошо, и через две недели они погибают.