— В самый раз.
— Прекрасно… Лето в этом году выдалось прекрасное, не находите? — придвигаясь на краешек сидения, желая видеть шофера, пытаюсь вовлечь его в разговор, но мужчина и не думает мне отвечать, концентрируя все свое внимание на простирающейся перед ним полосе.
— Он что, немой? — надеюсь, спрашиваю не слишком громко, откидываясь на спинку.
— Я не плачу ему за разговоры. Если уж так хочешь обсудить погоду, я к твоим услугам.
— Собеседник из тебя никудышный…
— Может быть, дашь мне шанс реабилитироваться?
— Если перестанешь увиливать от ответов… Зачем я нацепила на себя это жутко неудобное платье, в котором с трудом могу дышать?
— Жена мэра устраивает прием, приуроченный к сбору средств для онкобольных детей.
— И?
— И тебе выпала честь меня сопровождать, — улыбаясь, сообщает он, не имея ни малейшего представления, что я едва сдерживаюсь, чтобы не выпрыгнуть на ходу из его автомобиля.
— И ты только сейчас мне об этом говоришь? Ты вообще, в своем уме? О таких вещах предупреждают заранее! — сквозящая в моем голосе досада, кажется, ничуть его не смущает. — Я не хочу. Высади меня!
— И не подумаю. Ты же сама согласилась…
— Да! Но вовсе не на благотворительный ужин среди зазнавшихся депутатов!
— Какая разница, кто будет сидеть с тобой рядом, если…
— Большая! Я никогда не бывала в подобных местах и не планирую начинать!
— Разве твой муж никогда не брал тебя с собой на подобные сборища? Мне казалось, он вполне зажиточный человек…
— Мой бывший муж был далек от светской жизни, — гадая, успел ли Андрей втянуться в богемную тусовку, отрицательно качаю головой.
— Тогда, я буду первым, кто приоткроет для тебя завесу…
— Не надо ничего приоткрывать, — выставляя перед собой ладонь, обрываю его на полуслове.
— Отлично. Руслан, притормози у остановки, — командует Сергей, первым выбираясь из салона, чтобы подать мне руку. Уже глупо идти на попятную, и я опускаю свои пальцы в его теплую ладонь, ощущая на себе заинтересованные взгляды ожидающих автобуса людей.
— Сама доберешься? Нет времени делать крюк, — не выпуская моей руки, явно потешается Титов, поглаживая мою кожу подушечкой большого пальца. Я и не думаю отвечать, читая афишу, кем-то приклеенную к стеклянной поверхности остановки, даже не зная, чего во мне больше: удовлетворения, что он так легко поддался или недовольства, что не стал убеждать.
— Только не вздумай садиться в троллейбус, — опаляя своим дыханием мою обнаженную шею, низко склонившись к уху, шепчет мне он. — Нет ничего хуже, чем вляпаться в прилепленную к сидению жвачку.
— Ты слишком часто пренебрегаешь общественным транспортом, — проклиная себя за дрожь в голосе, не могу ни прикрыть глаза от аромата его парфюма. — По радио передавали, что троллейбусный парк не так давно обновили.