Услышав громкие шаги, обернулась и увидела, что молодые люди начали бежать. Вскрикнула и рванула к пешеходному переходу, замечая краем глаза, что горит зеленый и можно бежать, осознавая, что если останусь, то догонят, а рядом никого нет.
Бросилась через дорогу, но, слыша громкий сигнал и замечая движущиеся машины, остановилась на середине пешехода, с ужасом замечая, что уже красный. Обернулась и застыла в шоке, отмечая, как на меня движется серебристая машина. Не могла пошевелиться. Оглушенная громкими звуками, разрушающим мое сознание, я лишь смотрела на мчавшуюся машину и тряслась от страха.
Закрыла руками голову и закричала, тут же чувствуя толчок в бок. Даже не поняла, как полетела на асфальт в сторону тротуарной дорожки.
Поднялась, пытаясь понять, что случилось, и увидела разъяренное лицо Олега, который сейчас походил на невменяемого и одержимого зверя. Он наклонился ко мне и, до боли сжав плечи, прохрипел:
— Ты что творишь? Жить надоело?!
Не могла говорить. Совсем. Слова распадались, превращаясь в ком страха. Смотрела на него с таким отчаяньем, и не знала, как объяснить. Послышался удар закрываемой двери и уже через секунду к нам подбежал молодой мужчина. Его состояние нельзя было описать и я прекрасно понимала почему. Он говорил, но слова не доходили, видела только как открывает рот, гневно выкрикивая что-то. Очевидно, ругался, тыча пальцами в мою сторону, готовый уничтожить. Сжалась вся, не представляя, что теперь будет, но тут Медведев резко поднялся и подошел к нему, хватая за грудки, откидывая на шаг и выкрикивая:
— Успокойся. Все обошлось.
— Да она стояла на дороге на красный свет! Дура!
Медведев выдал звериный звук, отчего водитель отступил к своей машине и завертел пальцем у виска.
— Кричи на свою женщину. А я со своей сам разберусь.
— Она же самоубийца, стояла на дороге! — не успокаивался тот, но уже не так кричал. Олег подошел ближе и они уже нормально говорили, но я не слышала, лишь чувствовала, что Медведев буквально прожигал меня гневным взглядом, контролируя каждый вздох. Боялась пошевелиться, чтобы он не кинулся ко мне, считая, что я на дорогу полезла.
«Боже мой… Как я могла?!»
Внезапно меня начало трясти, и это уже никак не было связано с болями в критические дни. Отходила от шока. Совсем не понимала себя и была в панике, что допустила такую ситуацию. Даже не знала, что сказать и делать. Слезы стояли в глазах. Ничего не видела. В груди был такой комок боли, что хотела закричать, а получались только хрипы.