На следующее утро после того, как я осознала все произошедшее со мной, собрала чемодан, забежала к Танюше, захватив пару подарков для ее родителей, и купила билет домой. Это было самое на тот момент правильное решение. Нет, это просто было самое правильное решение.
Первые семь дней я ревела. Утром, днем, вечером и ночью. А бабушка ничего не спрашивала, только обнимала и гладила по голове. Ласково так, нежно, и от этого я ревела еще сильнее.
Спустя неделю, она подняла меня спозаранку и, выдав ведро, отправила доить буренку. Теперь реветь по утрам стало сложнее, так как сначала надо было подоить, следом сразу выпустить ее за ворота, а потом одно другое и я втянулась в домашние дела, которыми бабушка меня нагружала. Спустя месяц, я плакала только ночью, не позволяя бабушке услышать. Осторожно сжимала в ладони медальон, что так и остался на мне, после бегства и думала о Бальтазаре Кроу.
Я вернулась в начало ряда и сделала звук на старенькой китайской магнитоле с хрипящим динамиком погромче. Подхватив мотыгу и вернувшись обратно, начала подпевать сиплому голосу:
Ночь по улицам пошла
Звездной поступью цариц.
Слов и чисел простота
У небесного моста
Раскидала перья птиц…
Сделав движение, я взмахнула мотыгой и продолжила:
Не забудутся никем
Праздник губ обид и глаз.
Забери меня в свой плен,
Эту линию колен
Целовать в последний раз…
Отбросив мотыгу, и, разведя руки в стороны, я заорала во все горло, вторя голосу из магнитолы:
Только рюмка водки на столе.
Ветер плачет за окном
Тихо болью отзываются во мне
Этой молодой луны крики.
Неожиданно радио захрипело и затихло, и я продолжила кричать последнюю строчку песни уже в абсолютной тишине. Я со злостью топнула ногой — никогда не любила эту пожирающую батарейки китайскую балалайку. Неожиданный скрип заставил меня повернуться лицом к расположенному недалеко деревянному домику одноместного типа. Дверь с вырезанным вверху сердечком, дядя Гриша старался, снова скрипнула и распахнулась. В проеме двери, вместо привычного мне деревянного сиденья показался темный провал, из которого на утреннее деревенское солнце вышел лорд Кроу.
— Наташа… — прошептал мужчина, замерев на месте.
Я молча потянулась к груди и уже привычным жестом сжала медальон.
— Наташа… — повторил внезапный гость, сделал несколько шагов вперед и снова остановился.
— Ну что там? — из-за его спины показалась знакомая черноволосая макушка и к нам вышел Алви. — Ой, детка, привет! Ну как ты тут? Смотрю похудела, загорела, чем занята?
Он с интересом обвел взглядом поле картошки и вернулся ко мне.