Наконец, капитан доел, по-простому вытер губы тыльной стороной руки и негромко сказал:
– Я прислушался к советам дона Родригу, и сегодня вечером мы вместе с Кузнецом будем колдовать… Другого выхода я не вижу.
Капитан оглядел своих людей, ошарашенных этим известием, и, задержавшись взглядом на докторе, который по-прежнему не поднимал глаз и глядел куда-то в землю перед собой, добавил с горечью:
– Я не знаю, что ещё делать с нашими пленниками! Просто не знаю.
Все молчали. Капитан опять посмотрел на доктора и произнёс:
– Доктор Легг, вас я прошу дать мне свой какой-нибудь хирургический нож… А ещё лучше, приготовьте мне весь набор ваших инструментов.
Доктор дико глянул на капитана, вскочил и бросился к своей сумке за инструментами.
****
Глава 5. Как капитан колдовал
Ещё днём рабы пастухов принялись заготавливать ветки и сучья для костров.
Они сносили их весь день на пригорок между двумя лагерями. За этими приготовлениями следили связанные пленники, лежащие тут же, в тени раскидистых деревьев, и понимавшие, конечно, для чего это делается. Иногда к пленникам подходили Платон и Жуан и давали им воды.
И весь день доктор Легг сторонился капитана. Он подошёл к нему только один раз, чтобы сказать, заложив руки за спину и глядя в сторону:
– Капитан, это бесчеловечно. Это дико, в конце концов!
И капитан ответил ему спокойно:
– Сам знаю, доктор, что бесчеловечно и дико… Но я не вижу другого выхода.
Костры на пригорке раскладывались так, чтобы ограничить круглую площадку, и чуть только стемнело, как они были зажжены, хотя, как подумал мистер Трелони, надобности в них не было никакой, потому что в эту ночь, словно по заказу, наступило полнолуние.
Лунный свет был белый, яркий, но всё же огонь создавал какой-то особый эффект, производил впечатление древнего и страшного обряда, и от этого ощущения мистеру Трелони стало не по себе. В центре площадки находились связанные по двое пленники, и он подумал, что, на его поверхностный взгляд чужестранца, эти мусульмане-фульбе внешне ничем не отличаются от фульбе-язычников – одеты они почти одинаково, на лицах та же, что и у всех фульбе-мужчин, синеватая татуировка из спиралей по бокам лба и щёк… Ну, если только фульбе-мусульмане носили тюрбаны.
Возле пленников стоял Кузнец. У него было намазано чем-то белым лицо, как у обитателя потустороннего мира. Одет он был в домотканую рубаху до пят, без застёжек, белого праздничного цвета. Кузнец бил в совсем маленький барабанчик и что-то пел едва слышное, а может быть проговаривал – со своего места сквайру было не очень понятно, но всё же чувство мистического, священного таинства охватывало его всё сильнее и сильнее.