— Черта с два! Твой америкашка слишком боится за тебя! Ты мне изменяла и с ним!?
Ева бросилась к рулю. Машина вильнула, в ту же секунду женцина почувствовала резкую боль.
«Ева, не глупи!»
«Как же больно…» Правый висок от удара о панель болел, голова раскалывалась, левый глаз слезился, — или она плакала? — из носа текла кровь.
— Брис, пожалуйста…
— Дорогая мы приедем в мотель. Я приложу тебе лед. — Ласково проговорил он.
— Брис, отпусти меня… — Это были не просьбы, это были стоны, это были мольбы…
— Мы женаты! — Он в ярости ударил руками по рулю.
«Мы поженились и должны быть вместе до самой смерти: твоей или моей». Рыдания остановились.
— До самой смерти…
— Видишь, ты помнишь. — Он довольно улыбнулся.
Что-то в тот момент включилось. Нет, отключилось, отключился. Отключился инстинкт самосохранения.
— Чем так жить — лучше умереть.
Она снова бросилась к рулю. Брис от неожиданности не сразу схватился за него.
— Сучка!
Он попытался ее отбросить, но на этот раз Ева вцепилась в руль со всей силой на какую была способна.
— Пусти этот проклятый руль! Мы разобьемся!
Она крутанула руль вправо, влево — машину понесло.
Брис с силой дернул ее за волосы. «Боль…» Та же панель. «Нос все еще кровоточит… Или снова? В глазах все размыто…»
Спустя 24 часа, Спарта, Висконсин, США
Лорен не чувствовала усталости, не чувствовала страха, она вообще ничего не чувствовала с тех пор, как услышала голос Гейба на автоответчике. Потом все было смазано. И вплоть до этого момента она ничего не понимала.
— Лорен! — «Гейб».
— Гэбриэл, что с ней?!
— Перелом ключицы, сломаны несколько ребер, нога. Сильное сотрясение, многочисленные порезы и ушибы. Она еще не пришла в сознание. — «Как выдержка из отчета, только тон безжизненный».
— Гейб, а… — Она сглотнула. — А что с ним?
Он покачал головой:
— У него проломлен череп, сломаны несколько ребер, порезы, ушибы. Он в коме.
— А он…
— Ничего нельзя сказать, — выговор четкий, профессиональный.
Лорен плакала:
— Он… Он избивал ее… — Мужчина сжал челюсти, но ничего не сказал. — Я хочу ее видеть.
— Идем.
С той самой секунды, как «Volvo» съехала с дороги, Гейб действовал на автомате. И потом, когда искал номер телефона Лорен, когда с помощью Кента получил разрешение на посещение Евы. Трое суток он уже не спал. Мозг не соображал. А Гейб все ждал и ждал пока Ева придет в себя. Он плакал, плакал впервые с двенадцати лет. Только сейчас он не руку сломал, упав с велосипеда. Сейчас он ждал, ждал и ждал… Ждал, когда любимая женщина откроет глаза. Он вслушивался в ее дыхание, наблюдал, как еле заметно вздымается ее грудь. Внутри кислотой жгла боль и ярость, сильная ярость. Он думал, что четыре часа, пока его не пускали к Еве, не говорили ему, что с ней, были адом. Настоящий ад начался, когда врач сказал что с ней.