– Я ненавижу то, что я видел там. – Горящие карие глаза прожигают во мне дыру. – Он лапал тебя своими руками, а ты сжималась каждый раз от неприятия. И знаешь? Я не хотел набить ему морду, впервые. – Он медленно наклоняется ближе ко мне, и я делаю шаг навстречу. – Мне хотелось вырвать тебя из его лап и защитить, убрать эту беспомощность в твоих глазах. Спасти тебя от него, укрыть собой.
– Я рада, что ты не набил ему лицо. – Слегка улыбаюсь. – Оказывается, все может быть иначе.
Он протягивает руку, и я вижу сбитые костяшки на его пальцах.
– Доусон! – восклицаю я.
Из-за угла выходит Нильс, удерживает кровавыми пальцами нос, он шагает так быстро, что я едва соображаю. Несколько раз бью Доусона по лицу ладонью и иду к выходу.
– Я тебе говорил не делать то, что тебе неприятно. По поводу Нильса, я предупредил, что вмажу этому засранцу, если пойдет все не по плану. Ублюдок соврал мне, и заставил тебя чувствовать себя плохо, – его голос все так же спокоен. – И ты наказана, насколько я помню. А при сложившейся ситуации вдвойне.
Это никогда не закончится. Шаги за спиной говорят мне о том, что он все равно всегда рядом.
– Пошел ты к черту, – отвечаю ему, не оглядываясь.
Закрывали ли перед вашим лицом дверь? Ну, так, чтобы действительно сломать пальцы или разбить нос? Да ладно? Не может быть, чтобы нет. Я сижу в травматологии, маленькая медсестра лепит на моем лице лейкопластырь, в то время как я удерживаю свою руку со травмированными пальцами навесу. Это достаточно больно, вытаскивать ватные тампоны из носа после того, как присохнет кровь. Она приподнимает моё лицо за подбородок и закидывает немного голову. Маленькая пипетка с оранжевой медленно стекающей жидкостью по полости носа ерунда, в сравнении с задетой гордостью. Относительно недавно я мог похвастаться тем, что нос моего партнера так кровоточил, но теперь пришла и моя очередь.
– Извините, могу я войти? – обеспокоенный голос заставляет повернуться всем телом по направлению к двери. – Я хотела бы извиниться перед ним.
Медсестра спокойно подходит к ошалелой Элли и говорит очень тихо, так, чтобы я не услышал их разговора. Я смотрю в упор на мою жену, бегающие глаза от медсестры на мою руку, и вот она – встреча глазами. Долгий пытливый контакт, она взвешивает масштабы потери. То, что она сделала, насколько мне больно.
– Не беспокойся, я нормально себя чувствую, – мой голос неузнаваем от боли, гундосый и противный.
Она нервно облизывает губы и прячется за дверью. Мои плечи невольно опускаются, мгновенно превращаюсь в понурого парня. Она сейчас уйдет, уволится с работы, да сделает что угодно, только бы не видеть меня.