– Поднимите голову, масло должно проникнуть в ваши носовые пазухи, – говорит медсестра, и я снова сажусь в правильное положение. Яркие светодиодные лампы светят в глаза, но я их не закрываю до того момента, пока не начинают летать белые мухи. – Перелома носа нет, ушиб. Небольшое повреждение перегородки, но это травма старая. Если хотите, мы можем сделать сразу операцию по исправлению перегородки. Она скорей пластическая, поэтому можно не переживать.
– Я не поэтому переживаю. – Она опускает мою голову, рассматривает фонариком полость, затем снова запихивает вату в нос. – Мне долго ходить с этой ерундой? – Показываю на свой гипс, наложенный на всю кисть и пальцы, которые хотели удержать дверь перед катастрофой.
– Доктор сказал несколько недель. Сильный ушиб фаланг пальцев, без переломов и трещин в кости. – Она деловито перекидывает через моё плечо ткань для поддержания руки. – Вам удобно?
Вот когда человек задает такой вопрос, мне даже интересно, чем он руководствуется. Кому будет удобно сидеть с тканью, перетягивающей твоё плечо?
– Давайте обойдемся без этого. – Снимаю все со своего плеча, вытаскиваю отовсюду запиханную вату и передаю девушке. Провожу пальцами здоровой руки по носогубной складке, кровь не идет, значит, все обошлось.
– Вы уверенны, что не хотите сделать томографию? – Меряю ее не верящим взглядом.
– Девушка, это всего лишь дверь, за хлопнувшаяся хрупкой особой, если бы на меня упал космический корабль или каменная стена, я бы вас понял. – Беру со стола список назиданий, оставленных врачом, и топаю к двери. Мои тяжелые ботинки отдаются в стенах кабинета глухим стуком. Всегда испытывал неприязнь к запаху больницы и приборам для пытки, которые разложены на столе. Открываю дверь и с надеждой оглядываю коридор в поисках виновного лица. Естественно, Эллисон не стала расшаркиваться в извинениях и вести раненого ее руками мужа. Что ожидаемо. Телефон звенит в кармане джинс, по привычке лезу правой рукой, ошибочно задеваю загипсованными пальцами ткань. Едва не вою от боли от соприкосновения. Вроде ничего страшного, но мы, мужчины, воспринимаем боль намного сильней, чем вечно терпящее муки женщины. Как идиот, тянусь левой рукой через свое тело к карману, оказывается, это нелегко достать что-то другой рукой, которая, кстати, не приспособлена для работы. Я правша, и поэтому второй рукой пользовался недостаточно, чтобы сделать этот трюк с вывертом. Цепляю кончиками пальцев и достаю металлическую штуку. Оказывается, даже мой большой палец абсолютно атрофирован в плане помощи ухода за собой, он мне не помощник.