Она слушала его невнимательно. Сперва она подумала, что он дурак, а потом – что он просто не хочет ее ранить. И признала, что должна во многом с ним согласиться. Ведь она же сбежала с другим мужчиной, а потом стала просить своего законного супруга не разводиться с ней и не выгонять ее из дому, и поэтому теперь не имеет права оспаривать его условия. Она решила отомстить ему иначе: обходиться с ним подчеркнуто холодно, чтобы он понял, что ему не удалось ее сломить.
В Лобшайде он наговорил и много ерунды – по крайней мере, ей так казалось: он то пророчил, то рассуждал о политике. Канцлер казначейства того времени оказывал слишком сильное давление на крупных землевладельцев, а они в ответ стали распродавать имущество и съезжать из города – эти меры не были радикальными, но вызвали громкое возмущение лакеев и модисток. Титженсы были представителями класса крупных землевладельцев и вполне могли высказать свое неодобрение, оставив богатый дом в фешенебельном районе Мейфэр и обосновавшись в глуши. Особенно если был шанс обосноваться с комфортом!
Титженс велел жене обсудить сложившееся положение с Раджели, двоюродным братом ее матери, человеком весьма влиятельным. Раджели являлся крупным землевладельцем и был буквально одержим выполнением долга не только перед ближними, но и перед дальними родственниками. Титженс попросил Сильвию явиться к герцогу и сообщить, что к переезду их вынудили действия канцлера и что они пошли на это в том числе и ради протеста, и герцог сочтет личным долгом помочь им. Сам Раджели даже в качестве протеста не мог сократить расходы или оставить свой дом в Мексборо. Но если его родственники, живущие более скромно, решились на такой отчаянный шаг, он почти наверняка возместит им все убытки. Для Раджели личные симпатии определяли все.
– Не удивлюсь, если он предоставит тебе свою ложу для этих твоих увеселений, – сказал Титженс.
Именно так и случилось.
Герцог, у которого, видимо, было досье на даже самых дальних родственников, незадолго до возвращения Сильвии услышал, что в семье Титженсов произошел разлад и что это грозит большим и громким скандалом. Он обратился к миссис Саттертуэйт, которую любил, пожалуй, чересчур сильно, и с радостью узнал от нее, что этот слух – не более чем грязная клевета. Так что, когда молодая пара вернулась в Англию, Раджели, который убедился, что Кристофер и Сильвия не только не расстались, но даже как будто еще сильнее сплотились, решил не только помочь им финансово, но и продемонстрировать клеветникам, что он благоволит этому союзу, а уж это он мог сделать легко. Поэтому он, к слову вдовец, дважды приглашал миссис Саттертуэйт составить ему компанию в увеселительных прогулках, разрешал Сильвии созывать гостей, а потом поместил имя миссис Титженс в список тех, кто имеет доступ в его театральную ложу, если ложа не занята. Это была огромная привилегия, и Сильвия знала, как извлечь из нее максимум пользы.