— А твое мнение, Назаров? — спросил он как бы между прочим. — Перевести его на другую работу или просто уволить?
Мастер по давней привычке полез в ершистый затылок, нерешительно кашлянул, в то же время хитровато присматриваясь к Головину.
— Знаешь, Трофим Иванович, — сказал он наконец, — жалко, старый рабочий. Подумать надо.
— Вот и подумай, потом и решим. Нам торопиться некуда в таких вопросах, закон законом, разумеется, да ведь и законы для людей писаны.
Назаров выловил в глубине кармана ватных брюк папиросу, спросил, можно ли, и, прикуривая, попыхивая дымком, помолчал.
— У меня их, Трофим Иванович, пятьсот с лишним, — сказал он затем с некоторой обидой. — Там не поладили, там подрались… попробуй за всеми углядеть, обо всех подумать, голова разъедется на три половины.
— Ты, Назаров, может, выпиваешь с ним… того, зря? — спросил Головин, поглядывая в сторону, словно заметил там в эту минуту нечто уж очень занимательное.
— Только по праздникам, другое совсем, — с обидой сказал Назаров, и на лбу у него появилась толстая складка, отчего в лице выступило недоумение, словно он хотел сказать, что вот этого он не ожидал от умного и уважаемого им человека и не может он только потому, что работает мастером, жить бирюком и ни с кем в свободное время не посидеть за столом, и Головин почти дословно понял его и, сохраняя серьезность, опять поглядел в сторону.
— Ну, допустим, — сказал он, — да ведь я ничего, я лишь хотел…
— Да, ей-богу, только по праздникам, Трофим Иванович!
— Ладно, ладно. — За много лет работы Головин изучил хитрого, знавшего себе цену мастера. — Вы с ним разговариваете о чем-то за поллитрой?
— С ним поговоришь… Пьет и молчит как сыч. Песни поет. И с самого начала такой был, помните, он у нас появился? Годов одиннадцать прошло… В глаза не взглянуть, конченый человек. Ну отсидел ни за что ни про что… Мало ли таких было? Живут ведь.
— Легко говорить, — недовольно отозвался Головин. — Иногда другую меру хорошо поискать. У человека ни семьи, ни дома, здесь он за одиннадцать лет с людьми пообтерся, к месту привык. Нет, Назаров, ну что ж человека так запросто — ведь не горсть мусора. Давай еще посмотрим. Ладно, ты занимайся своим делом, я сам как-нибудь приеду, постараюсь разобраться.
Обдумывая этот недавний разговор с мастером, он пытался еще понять и другое, относящееся уже непосредственно к его личным отношениям с Васильевым, который последнее время стал поглядывать на него почему-то неприязненно. Он вспомнил, что раньше, встречаясь иногда по вечерам, они охотно разговаривали.