Женя никак не ожидала очнуться в операционной палатке. Плечо глухо пульсировало болью, и во рту было сухо, как в пустыне. Она ощущала, что от нее воняет нещадно, а подняв голову и оглядевшись, увидела спящего в углу Михайловского.
– Андрей Ионыч, – хриплым сипом позвала она врача. – Миленький, Андрей Ионыч, – закашлялась девушка, и хирург тут же проснулся и подбежал к ней. – Воды, умоляю, пить дайте.
– Сейчас, душа моя, сейчас, – он кликнул сестру, чтобы та принесла чистой воды, а сам придержал Женю под голову. – Был бы тут Этьен, уже принес бы воды, но увы… – он покачал головой и придержал ее под затылок, помогая попить. – Вот так, душа моя.
Напившись и переведя дух, Женя облизнула губы и подняла брови.
– Этьен? Принес воды? – удивленно спросила она. – А сейчас он где? – ей сразу почудилось самое страшное, что Этьена могли арестовать и посадить в тюрьму в связи с этой атакой.
– Отнесли на его койку, – ответил Михайловский, бережно опуская ее голову. – Он тебя чуть ли не от самого леса на себе нес. Ну да Господь с ним. Ты-то как, Костенька? Почему со всеми не вернулся? – стал расспрашивать ее врач.
Пациентов было немало, но Андрей Ионович не мог так просто ее бросить.
– Не смог, Андрей Ионыч. Помогал всем, пока мог. Ни бинта, ни склянки не осталось. Не мог я их бросить там одних умирать. Да и занесло меня далеко-далеко. Я не думал, что выберусь. Лошадь принесла, нашла дорогу. Сам я бы и не отыскал, куда ехать, – призналась Ева. – Сильно меня ранило?
– Ох, Костя-Костя, – он взял тампон, смочил его в воде и протер лицо молодого врача, то было в грязи и в крови. – Кость не задета, только мягкие ткани. Оклемаешься. И работать сможешь, сухожилие тоже цело. Но отдых нужен, и кушать побольше. Переведем тебя из операционной, и Вася принесет тебе.
– Слава богу! – выдохнула Женя. – А я так боялся, что больше не смогу оперировать, вы себе представить не можете, – пробормотала она. – Спасибо вам, Андрей Ионыч.
– Господь с тобой, мне-то за что? – он отмахнулся и принялся вытирать пенсне краем фартука. Фельдшера, что были на поле боя, рассказали ему, как самоотверженно Женевьева снова и снова кидалась спасать раненых. В его глазах она была словно Жанна Д’Арк. – Ну вот что, ты отдыхай, а я пойду, раненых много.
– Нет, подождите! Андрей Ионыч, вколите морфин в руку, и я пойду помогать вам. Чем смогу. Оперировать пока вряд ли, но я еще могу помочь, – попросила его Женя.
– Нет, Костя! Морфин я тебе вколю, но помогать не пущу! – категорично отрезал Михайловский. – Тебе отдых нужен. Я не хочу, чтобы ты, как Этьен, свалился у операционного стола. Поспишь хоть пару часов, а там посмотрим.