За прошедшие две недели боевое мастерство Эдвина повысилось. В ответ на мои похвалы, он признался, что тренировался с наставниками Ордена.
Хмурый и сосредоточенный Эдвин отрабатывал боевые заклинания и просчитывал расход своего резерва. Почти не разговаривал, но хватило и нескольких фраз, чтобы понять его мысли. Лис, скорая вылазка к Золотому ручью в место нонраффиен, фантомное заклинание, ядовитые змеи Серпинара.
Мне тоже было о чем подумать. Подсмотренное воспоминание ранило сильней, чем я вначале считала. Сомнения в искренности Эдвина засели в сердце саднящей, глухой обидой, как ядовитая заноза. Хотелось вначале увериться в его любви и только потом говорить о беременности. Чтобы он не чувствовал себя как-то привязанным ко мне.
Во время обеда и до самого вечера занимались расчетами. Выяснили, сколько нам нужно усиливающих артефактов, сколько успеем сделать до назначенной ночи.
Следующий день, как и последовавшие два, посвятили созданию необходимых амулетов. Разговаривали мало. Он нервничал, старался этого не показывать, но его выдавал дар. В золотом сиянии мелькали всполохи.
Меня от страха мутило, но я храбрилась, работала над артефактами, даже успешно обезвредила подряд три ловушки на время. Эдвина это успокоило. Не только на словах. Я видела это по глазам, по изменению дара. Его тепло и ласковое сияние ненадолго отогрели меня, но не утешили. На этом фоне напряженная отчужденность последних дней казалась особенно колкой и болезненной.
Ночь перед решающей вылазкой запомнилась пьянящей смесью страсти и нежности. Эдвин был бережен и ласков. Каждое его движение, каждое касание растворяли тревоги и сомнения. Стало так легко, что мне даже подумалось, он зачаровал меня, чтобы успокоить. Но никакой магией он не пользовался. В ту ночь я верила в его любовь. Целовала своего волка, целиком отдаваясь ощущениям, забывая о происходящем за пределами наших объятий.
— Не переживай, — укутывая мои плечи, Эдвин нежно поцеловал меня в висок. — Все обойдется.
К сожалению, он сам в это не верил. Голос звучал ободряюще, взгляд подчеркивал спокойствие улыбки. Я прижалась к Эдвину всем телом, спряталась от мира в уютных объятиях и, закрыв глаза, прислушивалась к его дару. Он, как и беспокойно частые глухие удары сердца, выдавал тревогу. Льдистые отблески, едва заметные искры завораживали. Они преображали ставший родным дар, и я любовалась его воинственной красотой. Не заметила, как заснула.
Встали рано. Перед ночной вылазкой хотели приготовить еще несколько артефактов, а потом отдохнуть. Если повезет, выспаться, чтобы восстановить резерв.