Машина стояла с заведенным двигателем, заднюю скорость я включил без промедления, а канава вдоль дороги неглубокая, пологая, колесо в ней не застрянет.
Я резко сдал назад, на развороте машину сильно тряхнуло. И тут же послышались щелчки, с которым пули продырявили заднюю дверцу. Все-таки открыл автоматчик огонь.
Стрелка хватило ненадолго. Я глянул в его сторону и увидел, как он падает, хватаясь руками за живот. «Узи» слетел с его плеча, упал на дорогу на мгновение раньше, чем тело хозяина. Уцелевший телохранитель не стал подбирать пистолет-пулемет, напротив, он шарахнулся от него как черт от ладана. И по нам стрелять не стал, хотя держал в руке пистолет, – вдруг пуля прилетит.
Но телохранители Катышева могли броситься за нами в погоню. Мало того, они могли сообщить в полицию и передать им информацию о нас. Лучше в полицию, те хоть не убьют. Хотя кто его знает.
– Куда мы едем? – возмущенно спросила Марта.
– А ты не поняла? – удивленно глянул я на нее. – Это же ты Катышева убила!
– Я?!
– Ты его под пулю подставила!
– Нет!
– А вот это ты им объясни!
Я бросил взгляд в зеркало заднего вида. «Гелендваген» объезжал «Майбах», видно, начальник охраны решил отправить за нами только джип.
– Сейчас догонят, и ты им все расскажешь. Если успеешь.
– Что значит «если успеешь»?
– Да убьют нас, а река тут, рядом…
Я сунул руку под сиденье, нащупал автомат, но вытащить его не смог. Машину сильно тряхнуло, и я едва не вывихнул руку.
Тем временем «Гелендваген» почему-то съехал с дороги и зарылся носом в кусты. Неужели снайпер подстрелил водителя?
И где же он, этот чертов снайпер? Я скользнул взглядом по вершине холма, возвышающегося над рекой. Где-то там, в зарослях орешника, и работал снайпер. Но как он мог узнать, что Марта собирается встретиться с Катышевым? И вообще, откуда он взялся?
– Ничего не понимаю, – пробормотал я, глядя на шоссе, по которому в дымке тумана мчались машины.
Нам нужно было туда, но не в сторону Краснодара. Может, в Москву? Но установить мой постоянный адрес не составит особого труда… Нет, Москва нас не спасет.
– Я сама с трудом соображаю, – сказала Марта, приложив пальцы ко лбу.
– Это контузия.
– Что, прости?
– Мы с тобой в самом эпицентре взрыва… Правда, травма головы случилась еще до взрыва, – едко усмехнулся я.
Только больной головой и можно было объяснить ту слабоумную отвагу, с какой я повез Марту в Краснодар. Знал же, что ничем хорошим это не закончится.
– Какая травма?
– Да там не только травма… Там самая настоящая война… Я же говорил, что нас пытались убить, меня и твоего мужа… Твоего мужа и меня, – поправил я самого себя.