— Ничего не получится, она гомофобка, — смеясь, отвечал Сергей, оставив рыжую Лиду посредине зала.
— Я стану брутальным мужиком! Как Стив Коулс! Круче стану! — явно издевалась рыжая, пока Сергей, улыбаясь, шёл к Маше, а она пыталась не провалиться сквозь землю.
— О, господи, она решила, что я?.. — вместо «привет», пролепетала Маша, не зная, как реагировать на произошедшее. — Эта девушка, она… правда? — она смотрела во все глаза на Сергея и чувствовала, как краснеет. Наливается краской, как свёкла.
— Маша, Машенька, — Сергей вдруг засмеялся и притиснул к себе девушку, со всей силы сжимая, а потом замер, будто прислушивался к себе. — Машунь, просто ты у меня очень хорошенькая, это все видят, и парни, и девочки. Не переживай, Лида гетеросексуальна.
— Правда? — зачем-то проговорила Маша, не очень-то её волновало, какая ориентация у рыжей и степень собственной привлекательности в глазах окружающих. В глазах Сергея она точно была самой красивой, притягательной и желанной. Она чувствовала это своим телом, если только он не носит в тренировочных штанах гаечный ключ.
— Правда, — выдохнул Сергей и ещё теснее прижался.
Машу повело, руки скользнули по мужским плечам, перебрались на спину и остановились на поясе, нырнув под футболку. От ощущения голого тела под ладонями стало горячо. Везде, даже в самых интимных местах. Как же хотелось ощутить тёплое тело Сергея не ладонями, а всем своим телом. Зачем только она придумала это воздержание… Теперь она не могла сдвинуться с места, гладила по пояснице и будто искры прокалывали на кончиках пальцев, а в глазах клубился розоватый туман. Сергей же не совершал никаких действий, напрягся весь, везде, и стоял… тоже везде.
— Сергей, — Маша подняла лицо к мужчине. — Тут такое дело…
— Что случилось, Машенька? — голос прозвучал хрипло.
— Ага. Вот. Ну. Ты ведь делал это в клубе, здесь? Ну, вот с такими Лидами и другими Лидами тоже… Я имею в виду, здесь же наверняка есть места. Мне просто очень надо. Сейчас, — «сейчас» она произнесла настолько требовательно, что сама удивилась.
— Маш, внизу детские группы ещё, Матвей узнает — уволит, а сначала шкуру спустит.
— Блин! — выругалась Маша и сильнее вцепилась в поясницу, потираясь о внушительную эрекцию, до которой ей необходимо было добраться, желательно, прямо сейчас. Можно — не сходя с этого места.
— Пошли! — он рванул за собой Машу, протащил по коридору, она едва успевала переставлять ноги, к тому же каждое движение отдавалось ниже пояса. Господи! Нельзя же так хотеть любви… Или можно… А впрочем, какая разница.