Сегодняшнее занятие мы закончили коротким вводом в искусство общения. Меня научили основам приветствия и прощания, которые я тут же забыла, сказав фрэйни Листори перед уходом:
- Пока-пока. Вы классная!
- Фрэйни, ну, что я вам говорила?
Я закатила глаза и, сделав одухотворенно-пустое лицо, протянула:
- Доброго дня, фрэйни Листори, было приятно с вами поболтать, - и слегка склонила голову, растянув губы в приторной улыбке.
Тьфу, а не этикет. Нужно написать на своем листочке новое определение. «Этикет - наука о том, как правильно лизать жопу, лицемерить и изысканно оскорблять собеседника, чтобы получить благодарность, а не в рожу».
За дверьми меня ожидала недовольная охрана. Лица их были суровыми, как никогда. Я перевела взгляд с одного на другого и решила, что им, должно быть, уже и так досталось за то, что они меня потеряли, и позволила отконвоировать себя до площадки для занятий. Именно отконвоировать, ведь я не знала куда идти. Потому спереди шествовал один кольчугоносец, сзади - другой.
Занятие проводилось в саду, на одной из многочисленных полян. Что не понравилось сразу - на огромной террасе двухэтажного деревянного домика расположились многочисленные фрэйни и фрэйны. Они степенно пили чай, кушали фрукты со сладостями и вели неспешные беседы, кидая взгляды на участниц как на зверушек в зоопарке.
Еще несколько дам в дорогих пышных нарядах сидели в беседках и на лавочках под цветущими деревьями. На одной из таких лавочек и сидела она… Очень красивая женщина. Блондинка с тугими кудряшками, спадающими до середины спины из высокой прически. Глаза - небесно-голубые, как и у адаптанта Миргаса, когда не колдует, личико - как у фарфоровой куколки: смазливое, милое, по-детски наивное. Зато какая женственная фигура: длинная шея, худые плечики, не покрытые тканью, белоснежные ручки с идеальной кожей, тонкая талия. Она вообще напоминала изящную березку, или изысканную бабочку. Да, пожалуй, бабочку, в таком-то наряде. Павлиний глаз или подобную. Платье терракотового цвета с небесно-голубыми вставками смотрелось необычно и эффектно выделялось на фоне ярко-цветастого безобразия, творившегося вокруг.
Оказалось, не я одна рассматривала адаптанта и его возлюбленную, сидящих под кустом сирени. Они, повернувшись друг к другу, мило о чем-то беседовали. Наблюдая за ними, я как-то по инерции подошла к общему собранию участниц и прислушалась к разговору:
- … давно, поговаривают. Он сделал фрэйни Лизалис предложение месяц назад. Я слышала от прислуги, что скоро назначат дату свадьбы, - произнес кто-то из участниц. Не знаю, кто, потому что я во все глаза смотрела на эту самую фрэйни Лизалис. Мне до такой небесной красавицы далеко. Она непринужденно и мягко, словно ангел, улыбалась. Движения ее были плавными и грациозными, она даже сидела так, словно с нее писали картину для потомков.