Юный некромант пытался объяснить, что смерть хоть и составляет основу темного искусства, но для овладения знаниями убивать кого-либо вовсе необязательно, однако остался неуслышанным. Решающую роль сыграла и беременность леди Эмилии — рисковать жизнью нерожденного ребенка никто не хотел. Ник тогда подумал, что с братом или сестрой он познакомится очень нескоро, если познакомится вообще: в случае рождения сына, его можно сделать полноправным наследником рода Дейлинге, самого же Ника попросту вычеркнуть и из родовой книги, и из жизни. Дедушка Джеральд, всегда защищавший мальчика, к тому времени уже умер, и право принимать подобные решения оставалось за мужем леди Эмилии, который всегда был, мягко говоря, не в восторге от наличия бастарда.
Еще более «хорошей» новостью было решение Дейлинге отказаться от услуг мастера Нигру — если Нику надо, пусть оплачивает свое обучение сам. Как можно отпускать во взрослую жизнь некроманта-недоучку не понимали ни Ник, ни Нигру, но Тобиас Дейлинге был решительно настроен максимально усложнить Нику жизнь. В итоге два года наставник и ученик жили в съемном доме в небольшом городке близко к границе с Маревой пустошью — дивным местом, где добывали дорогой рудиевый металл, а нежить была представлена в широком ассортименте и отчего-то воспринимала добычу ценного ископаемого на своей территории как личное оскорбление, что и пыталась регулярно донести до рабочих отрядов. Некромант здесь был обыденной необходимостью, а не роскошью, их с Нигру уважали не меньше, чем местного лекаря, да и платили неплохо. Здесь Ник впервые почувствовал, что его дар действительно нужен и способен приносить людям пользу, здесь впервые влюбился в дочь пекаря темноволосую звонкоголосую Мари, пахнущую дождем и свежим хлебом, с ней же и стал мужчиной — на границе с местом обитания нежити нравы были гораздо проще, ведь близость смерти заставляет еще отчаяннее ценить жизнь.
Здесь же впервые убил, и, стоя потом над мертвым телом Мари, впервые услышал от Нигру об истинной цене, запрашиваемой Тьмой за даруемую ею силу, и о проклятии Темных.
— Не ожидал, что это произойдет так рано, — сказал тогда Нигру, обнаружив Ника, растерянно стоящего на коленях над телом Мари с ритуальным ножом в сердце и не желающего верить, что это сделал он сам. — Твоя сила растет, мальчик.
Ник неверяще уставился на Темного мастера. Ни жалости к девушке, ни удивления случившимся, ни злости или возмущения, что Ник утратил контроль, в лице Нигру не было. Были лишь усталость и какая-то обреченность.