Голова и правда разболелась от новой полученной информации, как бы всё это упорядочить?
— Нет, не слишком. И твоя одежда, ты уж меня извини, но никто не поверит, что ты была любовницей Вейстера. Я посмотрел, что ты с собой взяла, это никуда не годится, разве что бухгалтером в офисе, но уж точно не для выхода в свет.
— А… почему ты уверен, что эта, этот, неизвестный тебе «крупный рыб», именно он виновен в смерти отца?
Антон на мгновение задумывается, так словно он и не считал обратное, но тут же его взгляд проясняется, и он начинает мне объяснять:
— Потому что отец работал над его делом, и что-то накопал, после этого его убили. Мне рассказал его лучший друг и сослуживец. Именно он и помог мне устроиться в органы, и даже довести дело отца. Вот только, когда я уже накрыл всю их лавочку, — Антон, прикрывает глаза, а на его лице играют желваки, затем выдыхает и добавляет. — Они убрали самых главных свидетелей.
— А если существует настоящая любовница, — говорю я, — если она уже всё рассказала?
— Деньги никто не тронул, они так и лежат на том счету.
— Стоп, так вы знаете, где деньги?
— Знаем, — кивает мужчина. — Через переписку по твоей электронной почте. Поэтому, если бы любовница действительно существовала, то она давно бы уже перекинула деньги по назначению. Она же не дура, чтобы подставляться.
— Тогда зачем вообще всё это? Зачем они меня пытались подставить?
— Затем, что скорее всего искали дополнительные пути отхода. Вполне возможно, что хотели украсть побольше денег и убежать, а пока бы заказчик отвлекся на тебя, то они успели бы скрыться, где-нибудь за границей.
— Алло? — слышу я настороженный голос дочери в трубке.
— Привет Натулька, — говорю я.
— Мам! — с удивлением чуть ли не кричит она в телефон, и тут же начинает закидывать меня вопросами: — Это что за номер? И ты куда потерялась, я тебе вчера весь день звонила, и через инет писала. Тебя ни там, ни там в сети нет. На работе у тебя никто не отвечает. Куда все пропали-то? Подруги твои — ни сном ни духом, причем обе! Баба Даша мне какую-то чушь сказала, что ты ко мне поехала, и ключи ей от машины ночью заносила. Так ты где сейчас в Москве что ли?
— Не тараторь так быстро Нат, — автоматически морщусь я, от громкого голоса дочери.
— Я же не просто так! — злиться моя кулема в ответ. — Я же за тебя волнуюсь! Хотела уже всё бросать и домой возвращаться!
— Я все понимаю, прости, не могла тебе сразу сообщить. Так получилось, правда, не злись, Солнышко.
Слышу недовольное сопение и пыхтение.
— Ладно, не злюсь я уже, рассказывай, что случилось, — более-менее спокойным, но с нотками обиды тоном спрашивает моя вредина.