Джек успел нырнуть за поилку для скота, когда кто-то завопил:
Вернувшись к Кэндис, Джек осторожно стер кровь с ее лица и перевязал рану.
– Моя жена беременна, – спокойно сказал Джек. – Дайте ей уйти.
– Вздернуть обоих!
– Ничего страшного, царапина, – выдохнул он. – Проклятие! Разве я не велел тебе скакать очертя голову? Ты когда-нибудь будешь делать то, что тебе велят?
– Нужно заняться твоей раной. – Джек направился к коню.
Джек смазывал бок жеребца, и его руки вдруг затряслись. Он посмотрел на Кэндис. Случись что-нибудь с ней… Он никогда себе этого не простит. Никогда.
– Конь ранен, – отозвался он. – Ну-ну, полегче, милый, полегче, – ласково проговорил Джек, успокаивая вороного, а затем перешел на язык апачей.
Как, к дьяволу, он объяснит Кэндис присутствие Дати в его вигваме?
– Но это слишком близко от города.
– Не дайте ему уйти! – раздался крик, вслед за которым загрохотали выстрелы.
– Бросай ружье, краснокожий! – выкрикнул дюжий верзила. – Брось, кому сказано.
– Что случилось?
Они мчались со скоростью ветра.
Еще не добравшись до середины Мейн-стрит, они заметили толпу.
– Кэндис, у тебя кровь! – воскликнул Джек и осадил вороного.
– Скачи, черт бы тебя побрал! – И шлепнул вороного по боку. Тот рванулся вперед.
Наконец жеребец, раздраженно крутя головой, замедлил бег. Почувствовав, что конь повинуется ее руке, Кэндис свернула в первый же переулок и поскакала назад, на звуки выстрелов. Бросить Джека сейчас значило бы обречь его на верную гибель. Осадив вороного в квартале от Мейн-стрит, Кэндис прислушалась. Сердце ее бешено колотилось, дыхание с шумом вырывалось из груди, живот внезапно скрутила такая боль, что она застонала.
И дело не только в этом. Джек понимал, что, хотя стычка с толпой примирила их, конфликт далеко не исчерпан. Кэндис ясно выразилась, что не хочет рожать ребенка в лагере апачей, и поехала с ним отнюдь не добровольно. Но теперь слишком поздно. Ему остается только подчиниться обстоятельствам.
Опустившись на колени, он обнял ее и ненадолго замер. Затем отпустил Кэндис и выпрямился.
– Нет, Джек. У тебя нет ни малейшего шанса. Но он уже спрыгнул с коня, закричав:
– Джек, у меня начались схватки. Он насторожился:
– Твое лицо, – сказал он, коснувшись ее щеки. Кэндис всхлипнула.
Глаза Кэндис слипались. Она чувствовала себя безмерно измученной. Джек расстелил скатку и уложил на нее жену. Рука его нежно коснулась ее волос. Кэндис прижалась щекой к его ладони и погрузилась в сон.
Приподнявшись, Кэндис увидела, что круп жеребца сильно кровоточит.
Он остановил жеребца.