– Мисс Картер?
Кэндис постаралась взять себя в руки. Чем скорее она избавится от индейской одежды, тем лучше.
– Никого нет, мэм. Все отправились на поиски, но, думаю, со дня на день вернутся, чтобы сменить лошадей.
С гребня невысокого кряжа, где они остановились примерно в миле от «Хай-Си», можно было разглядеть стены, загоны и надворные постройки ранчо. Руки Кэндис сжались на талии Джека.
Всхлипнув в последний раз, Кэндис вытерла глаза и поднялась на ноги. Пожалуй, даже лучше, что Джек оставил ее здесь. Ему опасно появляться на ранчо, а она скажет, что давно сбежала от индейцев и долгое время провела в пути. Да, так, несомненно, лучше. Когда-нибудь она забудет о Джеке Сэвидже.
– Разве что в аду, – бросил он, поворачивая коня. Кэндис устремилась следом.
Весь первый день они ехали в полном молчании. Решившись обратиться к Джеку, Кэндис получила столь грубый отпор, что оставила все попытки завязать разговор.
– Слезай, Кэндис, – повторил Джек ставшим привычным, но от этого не менее ненавистным ей отрывистым тоном.
– Постой!
– С тобой все в порядке, детка? – спросила наконец Мария, сжав в ладонях ее лицо.
– Спасибо, Уилли. – Кэндис ощутила вдруг смертельную усталость. Ей хотелось смыть с себя грязь и поесть наконец чего-нибудь привычного.
Джек насмешливо улыбнулся:
Словно из ее жизни навсегда ушло солнце.
Три последних дня были самыми ужасными в ее жизни.
– Тебе лучше, милая? – ласково спросила Мария.
– Мне очень жаль, – выдохнула Кэндис.
– Уедем?
Кэндис старалась не поддаваться панике. Кинкейд снова растянул губы в улыбке, не коснувшейся его глаз.
– Мести. – Он снял шляпу. – И тебя. Сердце у Кэндис гулко и болезненно забилось.
– Я тебе кое-что задолжал, дорогая.
Она попыталась отвернуться, но он грубо сжал ее лицо, не давая пошевелиться.
– Ты… ты сказал им? – хрипло спросила она. Матрас прогнулся под его весом.
Посмеиваясь над отчаянным сопротивлением Кэндис, Кинкейд навалился на нее горячим твердым телом. Кэндис ощущала его возбужденную плоть. Он расстегнул брюки и вонзился в ее сухое, неподатливое лоно.
Кинкейд ухмыльнулся:
– Успокойся, дорогая, все думают, что ты моя жена.
Кинкейд заметно расслабился.
– Так что не вздумай кричать. Надеюсь, у тебя хватит ума изображать преданную женушку, пока мы не уедем отсюда.
– Представляю себе, – оскалился он, – как тебе жаль, что я остался жив.
Не успела она выйти, как Кэндис подскочила на постели, сообразив, что Мария и все в долине уверены, что Кинкейд – ее муж.
– И как ты собираешься этого добиться?
– Я и забыл, до чего же ты соблазнительна, Кэндис. Ты хоть представляешь, как возбуждаешь меня?