В семь вечера я была готова и нервничала, как девчонка. А муж опаздывал.
Пять минут, десять, двадцать.
Я нетерпеливо набрала номер, вслушиваясь в гудки. Не отвечает!
Да что случилось? В голову сразу стали лезть дурацкие мысли, которые я отшвыривала от себя, но они упрямо приползали обратно, словно червяки.
Наконец мой телефон зазвонил, и Дима возбужденно сказал:
— Спускайся, я внизу!
Через минуту я села в машину к супругу и обеспокоенно улыбнулась:
— У тебя все в порядке? Я переживала за тебя?
Взгляд Дима забегал, и я удивленно моргнула. Что-то не так. Неловкость так и повисла в воздухе.
— Я помогал… коллеге…
— А почему не ответил? Я беспокоилась… — осторожно спросила я, чувствуя, как встаю внутренне на дыбы от одного слова «коллега»
Уж не женского ли пола?
— Ты великолепно выглядишь! — повернулся ко мне Дима, и я уставилась на его плечо.
Точнее, на черный след размазанной туши на белой рубашке.
Время словно остановилось, а я перестала дышать. В голове промелькнули тысячи вариантов поведения, реакции, но все они уперлись в глухую растерянность и вопрос:
— Это что такое? — я ткнула пальцем в безобразное пятно.
Я знаю, кто это оставил! К гадалке не ходи!
Дима с ужасом посмотрел на свое плечо и ругнулся сквозь зубы:
— Вот черт! Измазала все-таки!
Я молча смотрела за сменой выражение на лице своего мужчины, боясь до дрожи увидеть то, что не пережила бы.
Дима достал пачку влажных салфеток из бардачка и остервенело стал затирать пятно.
— Что это, Дим? — глухо переспросила я.
— Прости, что ты увидела. Не хотел тебе говорить. Просто одна коллега попала в беду и я подвернулся под руку. Она так рыдала, что я не знал, что делать.
— На твоем плече рыдала? — сипло спросила я, чувствуя в горле комок.
Руки сжались в кулаки, ногти впились в кожу. Первым желанием было послать все лесом и сбежать, вторым — устроить дикий скандал, третьим — показать блондинке свой хук слева.
Выдыхай, Надя! Выдыхай! Послушай, что он тебе скажет! Ваня же предупреждал о массированной атаке.
— Да. Я сам не ожидал. Она как начала в голос рыдать, что потеряла сумку со всеми документами, да еще чуть сознание не потеряла. Зацепилась за меня падая, хорошо, что ее поймать успели.
Я внимательно смотрела, с каким недовольством и раздражением он вытирал с рубашки пятно. Выходило плохо — напоминание темнело на белоснежной ткани, раздражая и меня, и его.