— Все в порядке?
— Нет, Дим. Я расстроилась.
— Из-за пятна.
— Да. Я рада, что ты не можешь пройти равнодушно мимо чужого горя, — говорила я, как научил гуру. — Но, кажется, дама неравнодушна к тебе и использовала этот повод, чтобы дать мне понять, что она есть в твоей жизни…
Ваня велел на этом месте замолчать и посмотреть, что будет. Если мужчина отмолчиться, вспылит или ответно обвинит, то это плохой знак. Если начнет спокойно диалог — мы ведем.
Муж нахмурился, потом удивленно поднял брови и спросил:
— Думаешь? Я не смотрел на это под этим углом зрения.
Ваня учил испортить образ идеальной коллеги, раскрыть гнильцу. Слегка, будто не обвиняя, а досадуя. Надеюсь, что я справлялась с миссией!
— Когда я принесла тебе еду, она специально меня задела и показала, что между вами будто особые отношения. И сейчас она словно пятном отправила мне сообщение, — я напомнила о том случае, показав свою мудрую сдержанность, как и советовал гуру, и замолчала.
Дальше нужно было дать переварить ему самому, но как все это проглотить мне? Как не подавиться при этом? Действовать холодным рассудком и правильно — это просто героический подвиг для женщин, что сотканы из эмоций!
Дима тронулся с места, задумчиво глядя на дорогу. Через пять минут молчания вдруг сказал:
— Знаешь, наверное, ты права. Но давай не позволим этому испортить нам вечер, ладно?
Дима повторил почти дословно слова Вани про вечер. Чтобы я не портила себе настроение, иначе блондинка добьется того, на что рассчитывала — семейной неурядицы.
— Меня это расстроило, Дим, — поделилась я чувствами. Ваня просил не скрывать в себе чувства, облачать их не в эмоции, а в слова об эмоциях, тем самым давая им выход. — Я чувствую себя незащищенной.
Дима удивленно моргнул, а потом прижался к обочине и встал на аварийку. Повернулся ко мне и взял мою руку:
— Надь, я справлюсь с этой ситуацией. Терпеть не могу манипуляции, ты же знаешь. А когда касаются моей семьи, так вообще — зверею.
А в глазах мужа я прочитала: «Я больше не позволю такому случиться. Не дам крутить нами по чужому желанию».
И тугие тиски внутри чуть-чуть ослабили хватку.
Глава 40
Лошадей я любила всем сердцем. В детстве любовью страстной, а во взрослом возрасте, как оказалось, любовь платонической.
Я же как-то пару раз сидела в седле! Тогда почему я трясусь, как цуцик?!
— Лошадь чувствует вВаш страх. Расслабьтесь! — советовала милая девушка, гладя лошадь в яблоко, на которой я сидела.
Муж и то выглядел бодрее на гнедом жеребце, а вот я подкачала!
— Страшно! — призналась я.
Девушка отпустила поводья, и я тронулась с места.