— Меня зовут Марлен Эрлинг, а вторая командующая этой станции, и вы у нас в плену, — отрапортовала Марлен.
Мужчина снова на неё посмотрел, в этот раз — более заинтересованно.
— Так это тебя Доган Рагарра ищет? — спросил устало. — Надо же, на фото ты совершенно другая.
— Какая?
— Смазливая.
На слова ящерра Марлен не обижалась. Она уже давно не была той ухоженной гонщицей, чей гардероб наполовину состоял из белья. Её кожа загрубела, волосы почти всегда были собраны на макушке, и одежа скорее портила, чем подчеркивала ладную фигуру.
Ящерр все же приврал — Марлен как была, так и оставалась привлекательной молодой женщиной. Но теперь её красота стала другой, менее слащавой, более строгой, сдержанной.
— Через несколько часов сюда придет Доминик, — сказала командующая, присаживаясь рядом с ящерром на кровати. — Знаешь, кто это такой?
— Видимо, тот, кто будет меня пытать.
— Правильно мыслишь.
Она потрогала ящерру лоб — так матери проверяют температуру любимым детям. У мужчины от её действий подскочило давление, но он не пытался как-то помешать действиям женщины. Частично потому, что был слишком слаб, но основная причина была в том, что эту женщину трогать было нельзя. Все знали, что нельзя, иначе Доган сведет со свету.
В Мыслите даже начали появляться отряды волонтеров, что отправлялись на поиски беглой гонщицы. За неё — в живом виде! — была обещала награда, что приближалась к речному бюджету Мыслите. Деньги платил кан Рагарра из собственного кармана. Так что желающих было много, особенно в первые годы после её достаточно публичного побега.
Лисица, прекрасно осведомленная о собственной неприкосновенности, уже привыкла ею пользоваться без зазрений совести. Потому-то совершенно не боялась, что ящерр ей навредит, и сидеть с ним рядом не боялась. А взять в плен терций не сможет — не то состояние, не та ситуация. Слабый он, как новорожденный котенок.
— Вы же понимаете, что мы вас отсюда не выпустим? — спросила Марлен.
Она смотрела ему в глаза. Мужчине не нравилось находиться в лежачем положении, прямой взгляд женщины не нравился. Ему многое не нравилось, но разве он мог что-либо изменить?
— Понимаю, — ответил ящерр. Он действительно понимал.
— А значит, то, что вы живы — это…
— Это ненадолго.
— Верно, — усмехнулась Марлен.
Ящерр подумал, что эта её усмешка какой-то совершенно неподходящей получается. Командующая говорила жесткие вещи, тоном, которым мать разговаривает с любимым ребенком.
— Чего вы от меня хотите?
— Это же очевидно — ответов. Ваше имя, звание, отряд, в котором служите.
— Я не могу вам это рассказать.