Черт побери, нет! Не может этого быть! Запах был настолько явный и настолько знакомый, что я просто застыла на месте, не зная как поступить. Разве что мертвой притвориться или кричать «никого нет дома, приходите позже». Твою мать, как? Как он смог меня найти? Это же невозможно! А стук повторился, затем послышался голос, от которого уже легкие забыли свою функцию.
— Я ведь знаю, что ты там. Вот прямо за дверью стоишь.
Нет меня здесь, сукин ты сын! Где угодно я, но не тут. Не для тебя уж точно!
— Даша, не вынуждай ломать дверь. Я ведь сломаю. Когда волк голодный да еще не спал всю ночь, он очень злой.
— Не пущу, — едва мяукнула. — Уходи.
— Прошу тебя по-братски, пусти замученного зноем оборотня. Волки не приспособлены к долгому нахождению на открытом солнце.
— Как ты, блин, нашел меня? — и ощутила себя поросенком из сказки, соломенный домик которого вот-вот сдуют.
— Откроешь дверь и расскажу.
Конечно же, я пустила мерзавца. Более того, испытала приступ искреннего сочувствия, когда увидела взмыленного Назарова с глазами, как у вурдалака. Эх, недолго музыка играла. Андрей же ногой затолкал в прихожую спортивную сумку, после чего зашел сам.
— Я ведь предупреждал, от меня не убежишь, — направился к дивану.
И, скинув на ходу промокшую рубашку, рухнул на диван.
— Долбанная жара. Рамонова, — покосился на меня, — хоть водички дай, а.
После целого графинчика водички Андрей более или менее остыл. Зато теперь можно на него орать.
— Это как понимать вообще?! Какого хрена, Назаров?!
— Что сказать, заставила ты меня побегать, — а губы волчары растянулись в ехидной ухмылке,
— в итоге побросал все важные дела, забыл про сон и еду, поднял свою стаю на уши. У меня, знаешь ли, отменные ищейки. Хоть из-под земли достанут.
— Зачем, Андрей?
— А вот это хороший вопрос, — поднялся, подошел ко мне, и снова я очутилась в плену его запаха, его дьявольской энергетики, — затем, чтобы провести эту неделю с тобой. Показать тебе, что я могу быть не только грубым. Ну и доказать, что ты моя.
На это я лишь уткнулась лбом ему в грудь и тяжело выдохнула. Все, больше у меня нет слов. Хотя нет, парочка еще завалялась.
— Ты форменный засранец.
Он же обнял, прижал к себе и поцеловал в голову, отчего у меня ком к горлу подкатил, а заодно и слезы запросились наружу. Этот волк не знает слова «нет», этот волк меня погубит.