— Ту мою выходку не обсуждал только ленивый. Ненавижу Дейстер за это! — выпалила она. Прикрыла лицо руками, но тут же опустила их. Весьма нервная особа. — Хотя, знаете, я не жалею, что все ей тогда высказала — хотя не помню и половину из того, что говорила. Мне немного надо, если вы понимаете, о чем я… Два бокала шампанского — и все, в голове туман. Потому я и не пью больше. А Эмили я не убивала. Ненавидела — да, но не убивала. Я бы никогда… просто рука бы не поднялась.
— И подозрения, разумеется, пали на нее — Фиби.
— Ну да, — с вызовом произнесла Фиби. — Чем я хуже ее? Я хочу открыть людям глаза. Мне надоели эти причитания — «Ах, вы представляете, Эмили встала на ноги, без всякой магии!», «Ах, милая Эмили, она пожертвовала все свои сбережения очередному инвалиду», «Ах, Эмили собирается основать собственный фонд для помощи детям с ограниченными возможностями» и прочее бла-бла-бла. Я не верю, что она изменилась — она просто пытается замолить свои грехи, чтобы не попасть в котел Сатане! Все это — сплошное лицемерие! — Она сорвалась на крик, но, кажется, даже не заметила этого. — Люди забыли, какой она была! А я не забыла, и забывать не собираюсь. Я знаю, многие простили ее — дескать, ну она же изменилась! Стоило ей стать популярной писательницей, как все тут же позабыли об издевательствах, которых от нее натерпелись — мигом приползли за автографами! Но я ее прощать не собираюсь! Я напишу разоблачительную книгу об Эмили Монаган, и она станет куда популярнее, чем ее собственная!
Прошлое #1
Прошлое #2
Рано или поздно, но это должно было случиться.
Чаще, чем за другими, я наблюдала за Алом. Ему уже исполнилось семнадцать, он возмужал, вымахал, почти сравнявшись ростом со своим отцом. Девчонки со школы все чаще исподтишка бросали на моего приятеля заинтересованные взгляды. Те, кто посмелее — приглашали попить кофе после уроков или съездить в кино. Меня удивляло, что Ал до сих пор ни с кем не встречался — на него, общительного и любящего находиться в центре внимания, это было совершенно не похоже.
Но из всех людей сумрака, с которыми мне довелось познакомиться, больше всего я запомнила Робера Монгерфа — несмотря на свой почтенный возраст, он упорно просил называть его Робером, а я охотно следовала его просьбе, чувствуя себя взрослой и значимой. Этот невероятно светлый старичок выглядел на семьдесят, а сколько ему было на самом деле, я даже не знала.
Робер говорил, что счастлив в Сумрачном городе — теперь он может всегда приглядывать за детьми и внуками, присутствуя при каждом моменте их взросления, его не мучают боли и больше не нужно зарабатывать деньги, рискуя жизнью и здоровьем. И едва ли не самое главное — теперь у него есть целая вечность, чтобы перечитать все книги, которые он хотел прочитать.