Вечера в маленьких городках приходят незаметно, напоминая карманников, которые подкрадываются со спины и осторожно выуживают остатки солнца. Темнота медленно растекается по крышам, будто кто-то перевернул чернильницу, и невольно хочется ускорить шаг, чтобы поскорее оказаться дома. Единственной, кто никогда не спешил удалиться с рыночной площади, была Матильда Жикирь. В это время суток она была занята тем, что изо всех сил сражалась с торговцами за каждую монету.
Ближе к вечеру пекари, мясники и молочники несколько понижали цены, чтобы продать как можно больше, так как на следующий день люди куда менее охотно покупали черствый хлеб или мясо, лежавшее весь день на солнцепеке. Именно в такие моменты в стремлении заполучить заветный кусок сыра или говядины Большая Ма становилась особенно беспощадной. Она могла выхватить свиную ногу прямо из рук другого покупателя, растолкать локтями любые препятствия и даже поколотить буханкой хлеба особо упрямого продавца. Последнее, правда, произошло лишь единожды, но тот случай торговцы запомнили навсегда.
Элубио махал горожанам с таким видом, словно был освободителем рабов, и довольная улыбка не сходила с его красивого лица. На фоне солдат, облаченных в черное, господин Кальонь казался необычайно ярким и вызывающе прекрасным. Длинные черные волосы обрамляли его лицо, карие глаза светились дружелюбием, а белозубая улыбка казалась особенно притягательной. Молодые дамы зачарованно смотрели на лицо приезжего красавца, не в силах отвести от него взгляда.
— Вот именно, что потрясающе, — с вызовом ответил он. — Редко кто может похвастаться тем, что его имя войдет в историю Южных Земель.
Но едва «кормушка для птиц» заметила госпожу Бокл и поприветствовала ее, как Амбридия растянула губы в сладенькой улыбке и промурлыкала:
Но вот молодой гость вновь обратился к Эристелю, ласково улыбаясь, но при этом его тон сделался подчеркнуто снисходительным:
— Потрясающе, — прокомментировал Эристель с долей иронии, отчего Элубио сразу почувствовал себя уязвленным.
— Тем не менее я бы предпочел проводить подобные ритуалы днем, — ответил Двельтонь. — Вы устали с дороги, да и я сам уже не прочь отправиться в постель.
— Мои колдуны могут хоть сегодня вычислить того, кто последним пользовался черным предметом, — теперь голос Элубио зазвучал холоднее. — Давайте после ужина проведем ритуал и выясним, что к чему. Полагаю, никому из присутствующих нечего опасаться, поэтому к чему отлагательства?
— Я приболела, господин Кальонь, — добавила Найалла с теплой улыбкой.