– Ну, смотри, второй раз я могу и не согласиться.
– Если понял, зачем спрашиваешь? Повторяю: Ксении Павловне нужны не слова утешения, а возвращение дочери, и я не смогу смотреть ей в глаза, уверяя, что, может быть, все будет хорошо!..
– Не напоминай!.. – махнул рукой Эж, отодвигая очередную тарелку. – Ты даже не представляешь, какой дрянью кормят в тюрьме, но и того варева на всех не хватает – камеры просто забиты осужденными и потому тюремщики спят и видят, как разгружаются тюремные блоки, только вот пока что всем приходится ждать.
– Что, заплатить хочешь?.. – покосилась на меня женщина. – Ну, помечтай, если тебе от этого легче станет, только вот таких денег простому человеку взять неоткуда. Судьи – они думают лишь о том, как людей вчистую обобрать, да казну наполнить – это, считай, тоже в их обязанности входит, а потому столько денег за откуп назначают, что даже богатый человек не раз подумает, спасать ему родственника, или нет. Мало кого откупают – уж очень дорого.
– Оставим это... – поморщился Эж. – Рассказывай, как ты попала сюда, и зачем Ксения Павловна послала тебя ко мне?
Когда заскрипела открываемая дверь, и по ту сторону железной решетки очутились двое мужчин, я даже растерялась – оба примерно одинакового роста, оба заросшие светлой бородой, у каждого волосы с головы свисают сосульками, лица и руки испачканы, а одежда невероятно грязная... Можно сказать, эти двое внешне почти не отличаются друг от друга. А еще они прикрывают ладонью глаза от света факелов – похоже, в камере, где они сидят, стоит если не самый настоящий мрак, то нечто вроде того. Ну, и как мне из этих двоих опознать того, кого я ищу? Тут любой растеряется...
– Стой здесь... – стражники втолкнули меня в небольшую комнату, разделенную посередине железной решеткой. – Сейчас сюда приведут твоего Эжа. Как войдет, мы сразу же песочные часы поворачиваем, и как песок пересыплется, так и свидание заканчивается. Да, и нельзя трепаться дольше отведенного времени.
– А ты подумай... – продолжал стражник, по-хозяйски притягивая меня к себе. – Через несколько дней арестантов начнут отправлять по этапу, так что со своим женихом тебе вряд ли удастся поговорить наедине.
– Если заплатишь, и твой жених все еще здесь, в городской тюрьме – то можно. Конечно, это разрешается, ежели он в камере не буянит, и ведет себя тихо. Ну, а коли тюремщики им недовольны, и он в карцере заперт, то никаких свиданий не дадут, и не надейся!
– Ты что, ненормальная?! – закричал Эж, кашляя и пытаясь отдышаться – что ни говори, но наглотаться воды он успел.