— И поэтому ты отказываешься от привала, гоняя меня по проклятому лесу?..
Городок окружала крепостная стена, цельная, как и башня, без единой трещины, до блеска отполированная ветрами, с девятью подходящими к ней дорогами и девятью же воротами. Ворота предназначались одни для наставников, вторые — для учеников, третьи — для гостей-магов, четвертые — для торговцев и так далее. Довершая образ паутины, меж стройными башенками располагались по кругу хозяйственные постройки.
— Потому что своих секретов непосвященным мы не раскрываем, — ответила схаали, наблюдая за мной.
— Я не буду темным! — в отчаянии повторил Эраш.
— Но будешь, — я откинулась на спинку стула и сделала мелкий глоток чая. — На все ведь есть свои причины.
— Я… я не знаю… — пробормотал Эраш, опустив глаза, и, помедлив, неожиданно спросил: — И ты довольна собой? Для чего ты стала такой… для чего живешь?..
— Почему же, есть, — отозвалась я. — И, представь себе, оно даже бьется.
— Переодевайся.
— Не отставай, — не оборачиваясь, велела я.
— Ты станешь темным. И подумай, стоит ли то немногое, что ты потеряешь, того, что приобретешь?
И, взяв плащ и сумку, я подошла к двери, когда схаали тихо сказала:
— Боится, — заметила схаали, скользнув по мне задумчивым взглядом. — Себя боится.
— Не бойся, Эраш, она не причинит тебе вреда, — заметив отчаянный взгляд, объяснила я. — Схаали — это творение Девятого. Выходя из Вечности, он отдавал всю силу людям, не оставляя себе ни капли, и, не умея жить в нашем жестоком мире, являл собой отличную мишень для недовольных магов и прочих сумасшедших, — я глотнула чая и задумчиво посмотрела на дымчатую змейку. — И тогда для собственной защиты Девятый создал охранителя — чистую тьму, наделенную разумом, ощущениями и способностью к магии. После войны она осталась здесь, как и вся сила Девятого.
— Вот именно, — обогнув последнее дерево, я отступила в сторону, пропуская Эраша вперед. — Смотри.
Я тихо фыркнула, помешивая суп. Джаль мало чего стеснялся и уж, конечно, не был трусом… Да, находились мелкие различия, и мне становилось легче смотреть в глаза Эраша, а не Джаля, видеть за знакомыми чертами малознакомую личность и не вспоминать так часто ушедшего в Вечность друга. И пусть покоится с миром, незачем беспокоить его по пустякам… Вздохнув, я сняла котел с крючка, повесила кипятиться чайник и отнесла суп на стол.
Я кивнула:
— А вот об этом я расскажу, когда ты встанешь на истинный путь, — я поднялась из-за стола.
Ладно. Посмотрим.
— Жизнь продолжается? — улыбнулась я.
…или вор. А воры — ужасные трусы, и это часть их сущности, проклятье дара, как у искателя — неумное любопытство. Они боятся всего и всегда, и лишь в одном случае способны забыть о страхе — если услышат зов воровского ветра, который расскажет о новой задаче, укажет на цель и предложит ее стащить. И подхватит под руки, отключая мозг, унося на дело. И они способны совершить невозможное. А в остальном… жалкие существа.