В проеме обозначилась черная тень, и я зажмурилась, чтобы не видеть своего позорного финала на этом отборе. Горничные — бабы склочные, а особенно если так томно вздыхают. Тут же сплетни пустят по всему дворцу — не отмоешься! Вот вам и победительница первых четырех испытаний!
Темнота колыхнулась у самого лица, и на коже проступил ледяной пот. Я обхватила колени руками и зажмурилась еще крепче. Мрак зашелестел, раскачался, а потом неожиданно обрушился на меня голосом Рэнимора:
— Пойдем, скорее!
И страх отступил, освобождая место безрассудному облегчению. Будто туча, налившаяся свинцом, наконец-то разразилась грозой. Я приоткрыла один глаз, не веря своему счастью, и поймала лацканы знакомого пиджака, украшенные золотистой вышивкой:
— Я думала, это финал.
— Мне казалось, ты была бы не прочь домой отправиться, — Рэнимор протянул мне руку, помогая подняться, и я с благодарностью ее приняла.
— Домой — возможно, — призналась я. — Но не в тюрьму.
Быстро спустившись, мы вышли на площадку третьего этажа. Прежде, чем пропустить меня в коридор, Рэнимор сам отворил двери и оглянулся. А потом, потащив меня за руку, вывел в заветный холл и подтолкнул к уже знакомой двери. За нею-то и укрывалось крыло для участниц!
— Она уже открыта, — шепнул Рэнимор. — Беги, пока стражи не вернулись.
— А куда они делись? Тоже твоя работа? — шепнула я, стрельнув взглядом из-за плеча.
— Небольшая сумятица у ворот, — усмехнулся Рэнимор. — Как вообще можно подумать, что к этому причастен наследный принц? Скорее, Лира!
Я сделала робкий шаг к дверям:
— Спасибо, Рэнимор!
— Не благодари.
Принц застыл, согревая меня голубоглазым взором, и улыбка задрожала в уголке его губ. Когда я улыбнулась в ответ, он развернулся и, как ни в чем не бывало, зашагал прочь, в темноту коридоров. Мы снова очутились по разные стороны баррикады. Надолго. Может быть, навсегда.
Напевая себе под нос, я влетела в спальню. Мысленно поблагодарила Филлагорию за то, что мои волосы не успели обсохнуть. Можно было соврать, что я ходила в душ… Тем более, что Альви уже прибрала постель и снова корпела над рецептом у трюмо.
— Доброе утро, — поздоровалась я.
— Я снова храпела, да? — виновато прогундосила Альви. Выронила перо-самописец и залилась краской.
— Еще как! — я тут же зацепилась за возможность выплыть из передряги. И, кажется, покраснела пуще соседки.
— Тебе даже уйти пришлось, — подхватила Альви, и ее кожа стала совсем багровой.
— Я заночевала на освободившемся месте, — проговорила я, стараясь не распространяться и не наговорить лишнего. — Но мне больше бы так не хотелось. Это слишком жестоко, Альви. Еще одна такая ночь, и дворец рассыплется по кирпичикам!