Крокодила доставили минут за двадцать до появления агента, но сесть не предложили, привязали к ввернутым в стену кольцам и облили ледяной водой. Кондиционер в комнате выставили на пятьдесят градусов по Фаренгейту, и когда пришла Амин, у Сечеле зуб на зуб не попадал.
Тем не менее он ничего не сказал, а только смерил молодую женщину ненавидящим взглядом. На который агенту было плевать.
— В камере так же холодно? — поинтересовалась она, делая глоток еще теплого кофе.
Дога хотел выругаться, но, подумав, не рискнул нарываться и ответил:
— Нет.
— А может стать, — равнодушно сообщила Амин, располагаясь и закидывая ноги на стол. — А еще в твоей камере может оказаться парочка обожравшихся анаболиками качков, отбывающих пожизненное и обожающих жесткие мужские развлечения.
Крокодил посерел еще больше и угрюмо заметил:
— Я, может, и преступник, но у меня есть права.
— Права есть у живых, — с прежним равнодушием рассказала Карифа. — А ты объявлен мертвым. Юридически. И в настоящий момент являешься собственностью GS. Знаешь, почему я так поступила?
— В фургоне был твой друг? — сообразил Сечеле.
— Да, — подтвердила Амин. — Мой очень хороший друг.
А за своих друзей агенты GS мстят жестоко.
— Я надеялся, что там окажется местный полицейский, — пробормотал Дога.
— Тебе не повезло.
— То есть ты все равно меня убьешь?
— „Все равно“ — очень широкое понятие, — размеренно ответила Карифа, мягко проводя рукой по столешнице. И мысленно поздравив себя с тем, что выбрала правильную тактику и сумела без особого труда надломить Крокодила. — Во-первых, ты можешь умереть быстро и безболезненно, а не стать игрушкой обезьян, которых мы тут держим. Во-вторых, я могу сделать усилие и заставить себя думать, что ты не собирался взрывать фургон…
— Так и было!
— …и гибель моего друга — трагическая случайность.
— Клянусь!
— Но что мне поможет совершить это усилие? — задалась вопросом Карифа, разглядывая прикованного француза. — Помоги мне поверить, Сечеле.
— Как я могу помочь? — поинтересовался тот. — Согласиться стать осведомителем?
— Ты не сможешь, — поморщилась Амин. — Во Францию ты не вернешься, тебя сразу убьют, а здесь ты чужой и не сумеешь втереться в доверие к местным.
— Тогда что? — растерялся Крокодил.
Он очень хотел жить и готов был согласиться на любое предложение.
— У нас есть настолько дерьмовые задания, на которые агенты не соглашаются даже за очень большие деньги, — медленно произнесла Амин, прозрачно глядя на Сечеле. — У тебя же есть опыт, необходимый уровень жестокости и нет другого выхода.
— Понятно, — горько произнес Дога. — Хочешь, чтобы я стал беспощадной обезьяной, как качки, о которых ты только что говорила?