Врошш явился однажды под вечер, трахнув крепким кулаком в дверь, и распахнул её, не дожидаясь ответа.
— Завтра едем на Водопады, — заявил он с порога. — Нерас дал тебе денёк отдохнуть.
Огги поднялся с кровати, кипя возмущением. Бесцеремонность Врошша граничила с оскорблением. Но, посмотрев на хитро сощурившегося гостя, он передумал ругаться. Что-то промелькнуло в мутно-зелёных глазках. Что-то, здорово напомнившее ему наставника, преподававшего детям Фресс искусство ведения боя. Нет, он никогда не размахивал оружием, этот необычный наставник, он вообще не брал его в руки на своих занятиях. Но каждое из них было поединком, в котором Огастос никогда не выигрывал. И всякий раз, когда гнев или высокомерие брали над ним верх, наставник щурился точь-в-точь как Врошш. И через миг Огастос, кипя, признавал поражение.
Усилием воли заставив себя расслабиться, Огги поинтересовался:
— Что брать? Как одеться?
Врошш ухмыльнулся:
— Я сам всё возьму, что надо. Куртку покрепче найди только. Утром зайду.
С тем и ушёл. Огастос скрипнул зубами, давая выход раздражению — сколько же можно держать его за мальчишку? И заспешил в кожевенную лавку — подходящей куртки у него не было, а купить что-то подобное он собирался и сам.
Спуск в ревущую пасть Водопадов на этот раз пугал Огастоса меньше. Его страшило дальнейшее. Следуя за коренастым Врошшем по скользким камням тропы, он отчаянно пытался подавить привычную нерешительность.
«Это же здорово: увидеть легендарного Стража и, пусть одним глазком, взглянуть на Другой мир, — уговаривал он себя мысленно, — даже отец этого не делал…» — Но нет, не срабатывало.
Плевать ему было на амбиции, а вот нехороший холодок по спине и внутренняя дрожь покоя не давали. Что ему этот чужой мир, если в нём нет пользы и от того малого, что у Огги было — его не слишком мощной магии? Зачем нарушать все законы Ариса? Чтобы заглянуть в лицо Стражам, которые сочтут — и справедливо! — его преступником? Непонятная воля отца вела его в клубящийся туман неизвестности, а он, словно бессловесная скотина, ей следовал. И чувствовал себя гадко.
Правая рука нащупала у бедра ножны. Наружу торчала простая деревянная рукоять. Длинный нож Врошш вручил ему перед спуском, съехидничав, что надеется на его умение воспользоваться этим нехитрым предметом… Огги даже не рассердился — страх был сильнее гнева.
Тёмный зев расщелины клубился туманом. Было сыро, по стенам стекала вода, но Огастос влаги не ощущал — Врошш постарался. Осторожно ступая следом за своим провожатым, он зашёл в непрозрачную пелену. Несколько шагов — и что-то неуловимо переменилось. Запах? Тональность шума? Он не смог бы сказать, но они, точно, были уже на другой стороне Перехода, бредя в таком же тумане. Едва заметная фигура впереди — Врошш — подняла руку. Огастос замер, не дыша. За рёвом воды ничего нельзя было расслышать, как бы он ни напрягал слух.