Некоторая часть танков застряла в болоте и тоже попала под обстрел. Заместитель комбрига по технической части инженер-майор С. С. Инякин направляет к ним два тягача. Я внимательно наблюдаю: удастся ли тягачам отбуксировать погрузившиеся в болотную жижу машины? Из одного тягача выскакивает эвакуатор и с концом буксирного троса на плече пытается пройти к танку. Но, сделав шаг-другой, проваливается в вязкую трясину. Солдат барахтается, цепляется руками за трос, но выбраться самостоятельно не может. Кажется, еще минута, и он уйдет с головой в болото. Но водитель тягача дает задний ход и вытаскивает своего товарища, судорожно уцепившегося за трос. Проходит еще несколько минут, и два тягача, сцепленные цугом, уже тянут в укрытие облепленный грязью и тиной танк.
Я вспоминаю эти будничные боевые эпизоды, штрихи общей картины, а в ушах будто и по сей день гремят разрывы снарядов, глаза слепят вспышки огня, воздух содрогается от грохота и гула. Ведь в этом бою решался исход первого дня наступления.
Мне стало ясно, что, несмотря на все трудности, бригада Лимаренко свою задачу выполнит, а ремонтники и эвакуаторы сделают все от них зависящее, чтобы помочь танкистам. Так я и доложил, вернувшись на НП, генералу Соломатину. И не ошибся.
Танкисты полковника Лимаренко с помощью саперов под огнем противника построили мост, разминировали подходы к дамбе и во взаимодействии с частями 44-й гвардейской стрелковой дивизии к исходу дня выбили фашистов из Чернина. А к полудню следующего дня, 25 июня, овладели местечком Кнышевичи. Этот успех достался нам не дешево: мы потеряли три десятка танков, и ремонтники должны были быстро вернуть машины в части.
Конечно, справиться с этой работой только своими силами рота технического обеспечения не могла. Капитану Грушеву пришлось в первый же день боя нарушить свой план, рассчитанный лишь на средний ремонт на СПАМах. Почти половина бригад 174-й ремонтной базы вышла в поле прямо к подбитым машинам и стала восстанавливать их.
Сейчас, много лет спустя, мне трудно выделить особо отличившихся. В этот первый день наступления все работали на совесть, как говорится, не покладая рук. И все же одна фамилия крепко засела в памяти. Рядовой Струков! На базу он пришел слесарем, но его природную сметку, трудолюбие и знание техники сразу же заметили инженеры и командиры. Через два месяца Струков стал бригадиром, а его бригада — одной из лучших.
Вот и теперь в короткую июньскую ночь, он со своими помощниками вернул в строй четыре боевые машины.
Непосвященному читателю эта цифра, возможно, покажется очень скромной, но она о многом говорит каждому танкисту. Четыре отремонтированных танка — это огромный, напряженный труд, это, собственно, танковый взвод, так нужный в бою!