Я находился на наблюдательном пункте командира корпуса. Туда же прибыл и генерал Соломатин. Не скрывая озабоченности, он приказал мне уточнить положение бригады Лимаренко. Я вскочил в «виллис» и помчался к дамбе. Здесь, на открытых подходах к дамбе и вдоль нее, до моста, растянулись наши танки: они вели огневой бой с немецкой артиллерией. Часть машин укрылась невдалеке — за высоткой с кладбищем.
Из небольшого окопчика мне была видна вся картина боя. С северной окраины Чернима немцы вели плотный минометный и артиллерийский огонь. Вокруг моста разрывы поднимали фонтаны торфяной жижи. Погрузившись по пояс в болотную воду, саперы восстанавливали мост. После каждого разрыва снаряда или мины то один, то другой сапер падал, окрашивая воду кровью, или, шатаясь, выбирался на сушу, где сваливался на руки санитаров.
Картина не из веселых. «Вот они, планы, а вот и практика», — с горечью думал я, стараясь запомнить все, что нужно будет доложить генералу Соломатину. И тут заметил «своих». По задерненному торфянику, обходя танки, к мосту приближался бронетягач роты технического обеспечения. На броне и крыльях лежали брусья и длинные доски. Из люка механика-водителя «ласточкой» вылетели одна за другой четыре фигуры в замасленных ватниках. То припадая к земле, то перепрыгивая через воронки, они стали подносить к мосту привезенный материал. Эвакуаторов в помощь саперам подослал командир роты техобеспечения старший техник-лейтенант Чернов. Он заметил, как снарядом разбило грузовик с досками. Остановил тягач, направлявшийся к подбитому танку, приказал перегрузить и подвезти к мосту материалы.
Тут же под огнем у поврежденного танка работают бойцы РТО. Все делается быстро, сноровисто, будто вокруг не гремят разрывы, не бьют пушки, не взлетают к небу столбы земли и грязи. Я отчетливо вижу, как двое крепышей в кирзовках и танковых шлемах, втянув голову в плечи, бегут к машине с перебитой гусеницей. Под ней еще дымится свежая воронка, а неподалеку дыбятся новые и новые разрывы. В то время как экипаж танка ведет огонь по противнику, ремонтники пытаются привести в порядок гусеницу. Нет, исправить ее сейчас не удается. Тогда они готовят буксирный трос, подают знак тягачу, замаскированному за кустарником, и через минуту-другую тягач выволакивает танк в укрытие. Перебитая гусеница, прицепленная к буксирному крюку, извиваясь змеей, волочится по земле. Отцепив трос, тягач возвращается за другой подбитой машиной, а смельчаки, сбросив кирзовки, деловито приступают к ремонту.
Позже я узнал их фамилии: бригадир Епифанов и слесарь рядовой Селютин. Так же храбро и самоотверженно они выполняли свою «боевую задачу» во все дни наступления.