Ник сел передо мной на корточках, снова захватывая в плен мою ладошку. Хочу забрать её обратно, так как та вся в крови, но мужчина не отпускает и сжимает ещё сильнее.
— Посмотри на меня.
Приходится перестать изображать косоглазие и сосредоточиться только на карих глазах.
— Всё будет хорошо! Не переживай.
Я просто киваю, хотя перебороть многолетнюю неприязнь к больницам и процедурам за одну секунду нереально.
— Знаешь, однажды в детстве мы с пацанами решили сократить путь, перепрыгнув через забор. В свои двенадцать я был совсем сопляком, так что благополучно застрял, вдобавок порвав любимые и единственные джинсы. Поверь, в тот момент меня больше расстроила порча одежды, чем шрам на всю ягодицу.
Пока Малыш рассказывает свою историю, неспешно гладит меня большим пальцем по ладошке, вырисовывая известный только ему рисунок. От его спокойного уверенного голоса и размеренных движений я немного расслабляюсь. Даже выдавливаю лёгкую улыбку, представляя эту картину.
— Не помню шрама… — ляпнула первое, что стукнуло в голову.
— Ты просто тогда не успела рассмотреть. Я тебе при случае обязательно покажу и даже могу дать потрогать.
Врач закашлялась. Уверена, она тоже хотела бы потрогать задницу Ника. Похотливая сучка…
— Все, я закончила, — вернув голос, пропищала девушка.
— Отлично! Поехали в нормальную больницу, — жизнерадостно оповестил Малыш, подскакивая с корточек.
Меня он тоже не забыл прихватить. Вот лучше б потерял по дороге!
— Нормально себя чувствуешь? Может, тебя донести до машины?
— Всё отлично! Я и сама ещё способна передвигаться, — возмутилась я.
Мы уже шли к парковке, а это было недалеко. Меня после больничных запахов здорово тошнило, но в крови было достаточно адреналина от всей ситуации, чтобы не прибегать за помощью к окружающим.
Как мы ехали, мне ещё будет долго сниться в кошмарных снах. Разговор у нас не клеился, так что ужас горной дороги я переживала молча. Сокольский водил, конечно, шикарно, но обрыв по ту сторону стекла жутко нервировал и местами пугал до похолодания и судорог пальцев ног. Пострадавшая рука начала подавать признаки жизни в виде ноющей боли, да и повязка снова намокала достаточно быстро.
В больницу меня снова пришлось тащить на аркане, так как самолично отдать себя на растерзание я просто не могла.
Началась бесконечная череда стандартных процедур регистрации, заполнения тонны бумажек в виде всевозможных согласий. Не удивлюсь, если по одной из них я и почку свою разрешаю забрать.
Ник нервничает, подгоняя персонал. У меня сложилось такое чувство, что дай ему полную волю, он меня в ту же секунду положит и привяжет к кровати в реанимационной палате.