Теперь уже обе брови поднялись вверх. — Ну вот, теперь ты меня заинтриговал. Спрашивай, что хочешь, Транис. Если я обижусь, то подожду, пока у тебя будет достаточно места, чтобы убежать, прежде чем приду за тобой.
Транис нахмурился: — Я никогда не говорил, что побегу. Пространство для маневра, чтоб дать отпор — это все, о чем я прошу.
— Заметано. Задавай свой вопрос, — Лидон ухмыльнулся.
— Ты любишь Дегорска?
Лидон пристально на него посмотрел. Нобэки, как правило, не имели привычки заявлять о своей любви ни к кому, кроме своих матерей, маленьких детей и матар. Было вполне допустимо восхвалять женщин как словом, так и делом. Но среди воинов разговор о более мягких чувствах к другим мужчинам часто воспринимался как слабость. Считалось, что нобэк, произнося такие слова в адрес своего избранника драмока или имдико, оскорбляет их. Это было признание того, что он не способен защитить своих сокланников.
После пары ударов сердца, в течение которых Транис задавался вопросом, ударит ли его напарник в конце концов, Лидон пожал плечами и повернулся к своему пульту. — Да, и если ты расскажешь кому-нибудь, что я так говорил, сделаю тебе так больно, что ты захочешь умереть. Не допущу, чтобы Дегорск узнал, что я оскорбил его, заговорив об этом.
— Нет необходимости. Ты очень хорошо демонстрируешь свою преданность. Мне просто нужно было знать наверняка.
Лидон снова пристально посмотрел на него: — Зачем?
Теперь настала очередь Траниса отвести взгляд. — Потому что совершенно очевидно, что Дегорск любит тебя так же сильно. Ему нужно, чтобы ты вернулся живым.
— Как уже сказал ему, никаких гарантий нет.
— Я понимаю. Но ты можешь сделать все возможное, чтобы быть осторожным. У тебя есть долг перед империей, но есть и долг перед ним. Я хочу, чтобы ты помнил, что он будет опустошен, если с тобой что-нибудь случится. Особенно если тебя убьют без всякой необходимости.
После нескольких минут молчания Лидон тихо сказал: — Он уже достаточно настрадался. Я не причиню ему ещё больше боли. Но так как он заботится и о тебе, то тебе также следует соблюдать максимальную осторожность.
После этого они некоторое время летели молча. Транис почувствовал себя лучше, выявив в Лидоне защитный инстинкт по отношению к Дегорску. Это означало, что нобэк, вероятно, не подвергнет себя большему риску, чем это будет абсолютно необходимо.
Через некоторое время Лидон заговорил: — Теперь я беспокоюсь, что ты слышал мое признание. Возможно, с этого момента мне придется держать тебя поблизости, чтобы ты никогда не заговорил об этом.