Я запомнила чье-то лицо. Бабушка со светлыми короткими вьющимися волосами с нежно-розовой помадой. Она что-то успела сказать мне, но я очень плохо ее слышала.
Проснулась резко и глубоким вздохом, будто до этого во сне забыла, как дышать.
Солнышко едва заглядывало в маленькое окошко, видимо, еще не достаточно поднявшись и не одарив всех зрелищем утреннего рассвета. Молиться сегодня настроения не было. Сны и в моем-то мире всегда были слишком яркими и запоминающимися, а сейчас давящее ощущение реальности произошедшего во сне слишком сильно отпечаталось на сознании.
Своей интуиции я доверяла с детства, будь то просто игра в «угадайку» или сны, которые были, если не вещими, то с толстым намеком на предстоящее будущее. Нет, никакой экстрасенсорной силой я не обладала, как любой человек, наверняка подсознательно анализировала ситуации, и мозг сам выдавал мне различные картины с подтекстом. Со временем я даже научилась их расшифровывать.
С момента, как я в этом мире, может из-за перенесенного стресса, может, просто не высыпаюсь, может еще что, но сны я вижу хаотичные и слабо запоминающиеся. Это первый сон за полтора месяца, который своей живостью отпечатался в памяти, словно изображение на чеканной монете.
Я закрыла глаза, прикрыв их еще и рукой. Пытаясь выровнять дыхание, отсчитывала секунды. Десять — сейчас я успокоюсь. Двадцать — сейчас я возьму себя в руки. Тридцать — мои сны ничего не значат, тем более, здесь. Сорок — открываю глаза.
Молиться же без искреннего желания не прокатит? Я села в постели, свесив ноги на холодный каменный пол. Поджав пальцы ног, чуть подтянула их повыше. Такое замечательное раннее утро, чего добру пропадать?
В итоге сев в излюбленную позу «лотоса», я оперлась спиной о стену и укрыла ноги одеялом. Молиться не хотелось, зато вот сознание автоматически чуть ли не улизнуло куда-то в астрал. Прийти в себя пришлось только благодаря тихому стуку в дверь.
— Да? — отвлеклась я в сторону двери. Странно, кто бы это мог быть в такую рань?
— Доброго утра, Ая, — раздался негромкий голос учителя за дверью. — Могу я войти?
— О, конечно, — я оттолкнулась от стены, но позу не посчитала нужным менять. Может для местных девушек это и необычно, но к моему происхождению здесь уже привыкли.
Дверь без скрипа отворилась и внутрь втек мой невысокий наставник. Такая уж в храме особенность — ни одна дверь не закрывается. Первое время мне было дико неудобно, но оказалось вполне совместимым с житейским существованием. По крайней мере, в мою дверь никто без стука или без спроса не входил.